— Премного признателен, но Устав я прекрасно помню и без ваших… напоминаний.

— А раз помните — ступайте и займитесь делом. Начните с допроса бие Убеды. Доказать участие ее высочества все равно не сможете, но уберечь Шуалейду — обязаны! Вы головой за нее отвечаете!

— С ума сойти, какая забота! — опять вмешалась рыжая ире. — От большой заботы вы запытали Мануэля почти насмерть?! Убирайтесь, темный шер, и хватит нести чушь. Мы вам не верим.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Мы? — Роне перевел взгляд на капитана, насмешливо поднял бровь.

— Мы проведем расследование и все выясним.

— А также напишете отчет на восьмидесяти листах, в котором шис хвосты сломает, — кивнул Роне. — Просто помните, капитан. Если Шуалейда пострадает, я лично позабочусь о том, чтобы ваша смерть была долгой и весьма неприятной.

— Не понимаю, как полковнику Дюбрайну хватает терпения общаться с вами, темный шер. Наверное, он святой.

— Несомненно, святой. Иначе бы давно поубивал настолько некомпетентных и скудоумных подчиненных. Умертвия, и те разумнее.

— Без сомнения, в нежити и прочей дряни вы большой специалист. Вам есть что еще сообщить Магбезопасности? Если нет, уверен, вас ждут дела.

Отвечать Роне не стал. Лишь смерил обоих Герашанов презрительным взглядом, развернулся на каблуках — и удалился, взмахнув полами черно-алого плаща.

Идиоты. Неблагодарные идиоты. Не верят они ему! Безмозглые моллюски!

К Ристане, заканчивающей ужинать в гордом одиночестве, если не считать ее верного секретаря с толстой папкой какой-то ерунды, Роне зашел, пылая от бешенства.

Разумеется, без стука. И, разумеется, жестом велел секретарю исчезнуть.

Жестом же подозвал второй стул и сел напротив Ристаны, подчеркнуто его не заметившей.

— Милая моя, драгоценная Тайна. Как же я рад видеть твой прекрасный аппетит!

Разумеется, после этих слов Ристана едва не подавилась и благоразумно отложила вилку.

— Я тоже рада тебя видеть, Роне. Выпей ардо и расскажи мне, отчего ты так взволнован. Твои эксперименты дали не тот результат?

— Как мило с твоей стороны интересоваться моими экспериментами, прекрасная моя Тайна. Я тронут. До самой глубины моего черного сердца тронут. Ты помнишь о моей научной работе!