Призрачный пес сует обезглавленную шею под руку, требуя ласки. Он виляет хвостом, и теперь я ощущаю этот хвост как нечто материальное. В принципе ощущаю материальное. И если дотронусь до коры дерева…

— Ты знаешь, что меня прокляли?

— Это не совсем проклятье, — дракон спустился с ветвей дерева. Он двигался, извиваясь всем телом, и короткие лапы казались этакими рудиментами.

На плавники похоже.

А что, в туманах местных с плавниками всяко удобнее. Они плотные, эти туманы, густые.

— Он просто пьет твою жизненную силу.

А в чем разница?

Дракон усмехнулся. Да, конечно… вдруг да кому-то вздумается мою смерть расследовать? Проклятье увидят, а это — преступление… и стало быть, возникнут вопросы. А вот если я тихо скончаюсь от болезни и слабости душевной…

…или наложу на себя руки.

Состав преступления, как говорится, отсутствует.

— Что мне делать?

Спрашивать совета у дракона бессмысленно. Он лишь смотрит.

Дышит.

И горячее его дыхание проникает в тело, не позволяя ему стать частью тумана. Спасибо… мой долг растет, а я понятия не имею, как с ним расплатиться.

— Ты меняешь мир, — рубиновые глаза закрываются. — Этого довольно… им тоже интересно.

Он про богов?

Богов мне только не хватало, но… пускай. Надо вернуться, и на сей раз я чуяла, что дракон не будет помогать. Почему? Мне пора учиться.

Спасибо.

Уже за встречу.

— Не спеши, человек, — его голос заставлял дрожать очертания улицы, и сами камни наполнялись цветом и жизнью. — Он уже трижды использовал дар, но не получил желаемого…