…кто рисует тушью по камню?

Тот, кому есть, что рассказать. И почерк меняется. Я иду вдоль стены, читая просьбы чужих людей, только каждое прочитанное слово тотчас забывается. Правильно, ведь эти послания предназначены не мне. Для меня — зеркала.

Загляни та, которая называет себя Иоко.

Кого ты видишь?

Себя.

Я смотрю на медные лица.

И бронзовые.

Серебряные.

Даже каменные, что удивительно, но удивляться сил нет. Эти особенно белы, и здесь сквозь ставшие уже привычными черты лица проступают иные. Вот мой нос… тот прежний, немного широковатый, приплюснутый. Помнится, одно время я всерьез раздумывала, не сделать ли мне операцию. К счастью, так и не нашла времени…

…губы Иоко, но привычка поджимать их — моя. И морщинки, что возникли то ли на фарфоровом блюде, в котором плескалась вода, то ли на лбу — тоже мои. Там, в моем мире, я постоянно хмурилась.

Много думала.

И так не научилась быть счастливой.

В этом ли дело? Нет… если бы всем несчастным давали второй шанс… мне повезло? Почему? Глупый вопрос. Потому что… мироздание знает лучше. И если я здесь, то…

…то надо выбросить из головы всякие глупости и заняться делом.

Лавку открыть.

…отпустить Шину. Я вижу, как она постепенно отдаляется, и понимаю, что никогда-то мы не были близки. Ни с кем не были, но Шину зависела от меня куда меньше, чем другие.

И она не верит.

Она помнит слабость мою и никчемность. Разорение. И голод. Шину, в отличие от прочих, доводилось голодать…

Я тронула воду пальцем, и по лицу моему пошли круги. Впрочем, отражение вскоре выровнялось, а по краям чаши побежали огоньки. Красиво…

…именно Шину я собиралась назначить своим доверенным лицом. И распорядительницей дома. Ею вполне может быть и замужняя женщина. А Шину знает цену деньгам.