— Моя матушка заплатила тебе за мою смерть?

Наклон головы.

Боги, он хорош по местным меркам. Гладкая кожа. Смугловатая, но оттенка благородного, в этой смуглоте нет ничего от пошлого крестьянского загара.

— Или ты рассчитываешь получить деньги? Этот дом?

Молчание.

И желтые одежды ему к лицу. Шапочка вот кажется смешной, особенно бант этот, но только мне. Иоко робеет перед этакой красотой.

— Я не понимаю, почему ты так упорно пытаешься избавиться от меня…

— Не я… — он позволил себе произнести два слова и мучительно скривился. — Что ты знаешь о своей матери?

…недавно я бы сказала, что, если не все, то очень и очень многое, но теперь давно уже сомневалась в собственном всеведении.

— Все зло от женщин, а я… я бы не отказался получить свободу.

Он вновь поморщился и смахнул кровь, которая потекла из носу.

— Не стоит беспокойства… иногда кровь — это всего-навсего кровь…

Глава 35

Глава 35

…лавка открылась на третий день месяца нигацу, когда северные ветра принесли дожди и мелкое крошево снега. А с ними прилетели заблудшие души.

Они наполняли город стенаниями.

Стонами.

Они пробирались к домам и селились в дымоходах, шептали по ночам имена, пробуждая забытые воспоминания. А вдруг да отыщется именно тот дом, в котором прошла земная их жизнь…

…и тот человек, который, вспомнив имя, назовет его вслух. А еще положит рябиновую ветвь и три рисовых зерна, даруя свободу…

Шел снег.