Я вдохнула холодный воздух. Сила моя после посещения храма увеличилась и продолжала расти. Я же не то, чтобы научилась владеть ею, но… вот легкая горечь старой магии. А вот кофейный чужой аромат, исходящий от старых бочек, и нить его тянется к кораблям. Я иду по ней, а сопящий тьеринг следует за мной. Он ступает бесшумно, но я все равно слышу.

Сила шелестит.

Медвежий след…

…он не спешит заглядывать в гости, оборотень-Бьорни, уж не знаю, почему. Просто приходит. Иногда. Теперь я способна различить следы, которые он оставляет.

Не для меня.

Охраняет?

Наблюдает?

Я не вмешиваюсь. Они сами решат, когда придет срок, потому как в последнее время рядом с медвежьими все чаще стали появляться детские. Хорошо ли это?

…новую служанку воспитать не так легко.

Ниточка силы вьется. И добравшись до корабля, расползается по доскам. Она прячется под известковой нашлепкой, будто кто-то гнездо свил.

— Здесь, — я указываю на него пальцем, и гнездо шипит, а известняк потрескивает, выпуская огромное уродливое насекомое. Тело его бело, полупрозрачно, стоит на тончайших конечностях, которых сотня, а может и две. Массивные жвалы, наполненные синеватым ядом, щелкают… и я отступаю.

А тьеринг с нехорошим словом хватается за кинжал.

Взмах и перерубленная пополам тварь падает.

Визжит.

И пытается доползти. До меня. Я, к слову, тоже едва сдерживаюсь, чтобы не завизжать самым позорным образом. Кто-то дергает меня за рукав, и я падаю… почти падаю… в чьи-то руки, которые передают в другие руки. И передо мной смыкается строй спин, а там что-то вспыхивает.

И пахнет уже паленым.

Горько…

— Испугалась? — вежливо интересуется тьеринг.

Да. Но в жизни не признаюсь.

— Что это было…