— Мне кажется, — я прищурилась, привыкая к полумраку лавки, — что место замужней женщины рядом с мужем…

— Вам кажется, что вы делаете доброе дело, — Шину смахнула пыль шелковым платком. — А на деле вы ничего не понимаете в торговле… вы переменились.

Я наклонила голову.

— Я не ходила в храм… пока… я не приносила клятв перед богами.

— Пока?

— Пожалуй… по нашим законам я по-прежнему вдова, которая пребывает на вашем попечении, госпожа…

Произнесла она это с насмешкой.

…когда она стала другой? Уж не после той ночи, когда призрак нашептывал открыть дверь? Он ведь стучался в каждую душу, выискивая тайные желания и еще более тайные страхи… или призрак не при чем? Он потерся о ногу и тихо заворчал.

— Если вы меня выгоните, это дурно скажется на вашей репутации… да и я смогу подать жалобу. Обиды вдов стоят дорого.

Ага… мне, стало быть, намекают, что, если я хочу избавиться от Шину, то придется заплатить.

…призрак лишь вытащил то, что скрывалось в ней.

Она пришла сама.

Рассказала историю… сколько в ней было правды? И те мальчишки… мой дом — хорошее место, чтобы укрыться. Переждать. Решить, что делать дальше… и план у нее имелся. Не подвернись тьеринг, она нашла бы кого другого.

Неприятно думать, но…

— Лавки тебе хватит?

— Вполне.

Насмешки в моем предложении она не уловила, или предпочла пропустить мимо ушей.

— Вам все равно с ней не справиться.

— Почему?

Я опустилась на сундук, который погладила. Очищенное от грязи дерево было теплым.