Но он знал, что Лила его остановит.

Она скрестила руки поверх кожаной повязки на груди:

— Ты мягкий и слабый, поэтому я дарую тебе час на отдых и восстановление. — Ее губы скривились в гримасе, которую она, видимо, считала улыбкой. — А я пока поразмыслю, каким будет твой второй урок.

Глава 44

Глава 44

Зазвонили колокола, предупреждая город. Верховный совет торжественно шествовал по улицам к огромной пирамиде на вершине плато. Разодетые дворяне и богатые торговцы взбирались на верхние уровни, словно шли на празднество. Толчея на улицах, закрытые магазины, постоялые дворы и трактиры говорили о том, что настал очень важный день.

— Что бы ни случилось, мне это не нравится, — сказала Никки, выходя из величественного особняка. — Ни капельки.

Никто не позвал их, но она подозревала, что мероприятие может иметь отношение к зловещему заклинанию, обещанному палатой волшебников. Выйдя из особняка, Натан и Никки присоединились к толпе в поисках ответов.

— Где же юный Бэннон? — спросил Натан, крутя головой.

— Норукайцы отплыли, и он может проводить время со своими так называемыми друзьями, — ответила Никки.

Юноша был слишком открытым и доверчивым, а она видела плохо скрываемое ехидство на лицах Амоса, Джеда и Брока. Никки вспомнила, что у самой нее в юности не было друзей. Непреклонная мать Никки заставляла ее работать на улицах во имя Имперского Ордена, следовать учениям брата Нарева и презирать тяжелую работу и успехи отца. Никки не понимала дружбы и не хотела ее. Дружба была чужда ей, хотя она сблизилась со своими компаньонами.

Она заговорила так тихо, что расслышать ее мог только Натан:

— Может, он не захотел смотреть на то, что собираются сделать волшебники... и на то, как мы пытаемся помешать им.

Небо было пасмурным, но росчерки серых облаков несли только сумрак, а не дождь. Звон колоколов продолжал разноситься по городу, отражаясь от многоуровневых стен. Никки ощущала потрескивающее в воздухе напряжение, смесь восхищения и ужаса.

— Никто не сообщил нам, — сказал Натан. — Может, мы не приглашены.

Никки не собиралась позволить кому-то себя остановить.

— Мы сами себя пригласим. Идем, волшебник.

Прищурив лазурные глаза, Натана рассматривал людей, взбиравшихся по крутым улочкам на верхний уровень плато и толпившихся возле основания пирамиды.

— Я верю в твою правоту, моя дорогая колдунья. Я и без дара могу ощутить изнеможение в воздухе.