— Поясни.

Кэлен провела ладонью по лицу, вытирая слезы.

— Я говорю о Шоте.

— О Шоте? — Шейла наморщила нос. — Кто это?

Кэлен сжала губы, а потом ответила:

— Шота — ведьма.

— Ведьма? — Шейла подняла бровь.

Кэлен кивнула.

— Когда мы с Ричардом впервые встретились с ней, она заставила змей ползать по мне.

— Змей? — Шейла выглядела озадаченной. — Зачем?

— Чтобы не дать мне приблизиться и применить свою силу. Тогда я еще нуждалась в физическом контакте с тем, на кого воздействую. Теперь моя сила способна преодолеть некоторое расстояние, но тогда я еще не умела этого. Шота хотела держать меня на безопасной дистанции и знала, что я боюсь змей. Она пообещала, что ее гадюки укусят меня, едва я шевельнусь. Ядовитые змеи должны были меня убить.

— Ты ей угрожала?

— Нет.

Шейла пришла в еще большее замешательство.

— Тогда с какой стати ведьма хотела тебя убить?

Кэлен вяло махнула рукой, словно пыталась отогнать дурные воспоминания.

— Она сказала, что если позволит мне жить и мы с Ричардом заведем ребенка, то он будет монстром.

— С чего она так решила? — Шейла совсем растерялась.

Кэлен глубоко вздохнула.

— В далеком прошлом были темные времена, вызванные мужчинами-исповедниками. Дар, переходивший от родившей их исповедницы, давал исповедникам необычайные способности и силу. Мощь развращала их, и они использовали ее ради власти. Эти звери погрузили мир в пучину тирании и ужаса. Поэтому всех мальчиков, которые рождаются у исповедницы, убивают. Этот ужасный долг выполняет отец. Супруг исповедницы всегда испытывал на себе прикосновение ее силы, и потому выполнял все ее приказания без колебаний. К счастью, мальчики у исповедниц рождались все реже и реже, и детоубийство стало редкостью. Ричард первый, кто любит исповедницу и не подчинен ее силой. Он связан со мной не исповедью, а любовью, поэтому Шота знает, что Ричард никогда не убьет моего ребенка. Он признался ей, что не сможет сделать это.