— Ох!

— В Новом Бангоре несчастные случаи нередки, едва ли кто-то обратил на этот особое внимание, кабы не дата. Вообразите себе, на дворе стоял как раз вторник.

— Совпадение, — пробормотал Уилл, — Один шанс из семи…

— Ах так? Тогда вам, наверно, будет небезлюбопытно узнать, что злосчастный шест старая леди выпустила не по причине старческого склероза или глубокого тремора, а только лишь потому, что ее домашняя кошечка, пребывая в дурном расположении духа, оцарапала ее ногу когтями как раз, когда она боролась с фрамугой. А звали эту кошечку…

— Пай-Пай, — упавшим голосом произнес Уилл, — Я уже догадался. И разозлилась она потому, что старая леди в тот день не налила ей молока.

— Совершенно верное умозаключение. Вот и скажите, Уилл, можно ли после этого говорить, что предсказания китобоев недостоверны? Да, они были куда лаконичнее, чем оракулы от науки, но в конечном итоге они дали прогноз, который для нашего джентльмена оказался несопоставимо более важным, чем котировки ценных бумаг и норма осадков. Их ли беда в том, что он им не воспользовался?..

— В самом деле… — пробормотал Уилл и надолго замолчал.

Чем дальше они пробирались в Лонг-Джон, тем сильнее Лэйду чудилось, что они углубляются в дебри каменного леса, поросшие редкой ржавой порослью фонарных столбов и трубопроводов. Улицы, образовывавшие прежде безукоризненные прямоугольники, теряли направление, пересекая друг друга под самыми немыслимыми углами, точно корабли, чьи компасы в одно мгновенье вышли из строя. Все чаще на пути попадались не осевшие бетонные громады, а бесформенные подобия курганов, успевшие украситься сверху беспорядочными зарослями сорной травы и бурьяна. Кое-где еще попадались семафоры и вросшие в землю фонарные столбы, но выглядели они неуместно, точно части какого-то варварского культа, потерявшего за тысячелетия всех своих последователей.

Лэйд старался скрашивать дорогу беззаботной болтовней, но при этом не забывал внимательнейшим образом разглядывать окрестности. Может, Лонг-Джон и не значился в полицейских сводках Нового Бангора как самое опасное место острова, безоговорочно уступая этот сомнительный титул Его Величеству Скрэпси, прогулки по нему отличались от прогулок по Сент-Джеймскому парку[131], и это следовало постоянно держать в уме.

Никогда не знаешь, когда судьба, эта склочная старая карга, пошлет тебе навстречу банду головорезов, вознамерившихся отсидеться в руинах во время облавы «бобби»[132] или потерявшего человеческий облик рыбоеда, возомнившего себя плотоядной муреной или электрическим угрем.