— Удивительно, — пробормотал Лэйд, приставив ладонь козырьком ко лбу, чтобы заслонить глаза от солнца, — Ладно, допустим Капитана в этот час унесло какими-то ветрами с привычного места, его шхуна никогда не была оборудована якорями, однако хотел бы я знать, куда запропастились все его коллеги?

— Хотите сказать, обычно их больше?

— Хочу сказать, невозможно сделать по Лонг-Джону хотя бы сотню шагов так, чтобы не наткнуться на китобоя, а то и парочку. Мы же с вами преодолели по меньшей мере половину — и так и не встретили ни одной живой души. Словно они все… испарились. Удивительно, впервые вижу такое за двадцать пять лет. Никого!

Вот тебе еще один вопрос, Бумажный Тигр, будто тебе мало дребезжания прочих. Почему китобои внезапно отчалили от родных им берегов? Что это — умысел, совпадение или нераскрытая закономерность? Может, прознав про то, что «Мемфида» готовится отчалить от Нового Бангора, имея целью вернуться в настоящий мир, все неистовые почитатели Левиафана уже сгрудились в ее трюме?.. Нелепая, конечно, картина, но Лэйд мысленно вообразил ее в деталях, чтобы вернуть доброе расположение духа, даже представил, как Капитан Ахав спорит со стюардом, отстаивая свое право путешествовать в каюте первого класса.

— Удивительно меланхоличное место, — пробормотал Уилл, пытаясь проследить взглядом истертые железнодорожные колеи, проложенные вдоль улицы, давно вросшие в камень и похожие на змеящиеся в теле острова медные вены, — Как по мне, Лонг-Джон куда больше Миддлдэка был бы достоин именоваться Лимбом. Неудивительно, что ни один из Девяти не считает необходимым ему покровительствовать.

— Как это не считает? — удивился Лэйд, — Впрочем, я часто забываю, что по меркам кроссарианцев вы пока не годитесь даже в неофиты. Всякий почитатель Девяти Неведомых знает, что территория Лонг-Джона, может, и не похожа на цветущие луга Аркадии[133], находится под вечным покровительством Ленивой Салли.

— Ленивая Салли? Впервые слышу это имя.

— Сложно упрекнуть вас в этом — оно не на слуху. Дело в том, что Ленивая Салли равнодушна к тому, что окружает обыкновенно ее сородичей. У нее нет многочисленной паствы, она не считает необходимым окружать себя зловещими ритуалами, не одаривает смертных дарами… С другой стороны, ее нелюдимость можно считать и достоинством. По крайней мере, у нее нет дурацкой привычки свежевать своих подданных, загадывать им смертельно опасные загадки или изводить мучительными болезнями, что уже выделяет ее среди прочих. В некотором роде это стоящая наособицу фигура.

— Как интересно. Губернатор-отшельник?