— Жаль? — выдохнул Лэйд, чувствуя, что его собственное дыхание отдает ржавчиной и перегнившими водорослями — Вам жаль меня, Уилл?

— Да, мистер Лайвстоун. Вы потратили годы на эту борьбу, не заметив самого важного.

— Чего я не заметил?

— Вы давно перестали быть гостем Нового Бангора. Вы давно стали его частью, частью всемогущего чудовища, которым одержимы. Бангорским Тигром, темной легендой улиц. Превратились в часть существа, которое истово ненавидите. Едва ли ваша собственная участь лучше моей.

Лэйд ожидал, что эти слова разбудят тлеющую внутри ярость. Впрыснут кислород в раскаленную топку, заставив взметнуться раскаленные искры. Но вместо этого ощутил лишь безмерную усталость, тягучую и тяжелую, облепившую душу, точно застаревший вар. Не было злости, не было жара, и ни черта не было.

— Бумажным Тигром, — тихо обронил Лэйд, не узнавая собственного голоса, — Игрушкой Левиафана. Которую Он вытаскивает из дальнего пыльного ящика в те минуты, когда хочет развлечь себя. Но вас, кажется, больше интересует «Альбион». Что ж, я расскажу вам, что случилось с Доктором Генри и его… подопечными, И вы решите сами, кто из нас более заслуживает вашей жалости. Но не сегодня. Мы и так потратили больше времени, чем я предполагал. Завтра. До того, как вы покинете остров.

Уилл поднял на него взгляд. В этом взгляде была усталость, была боль, была растерянность. Но в нем не было того, что должно было быть и что Лэйд надеялся увидеть. В нем не было страха.

— Я не покину остров, мистер Лайвстоун.

— Будете терпеливо дожидаться своей участи? — насмешливо спросил он, — Как теленок ждет прихода мясника?

— Буду, — кратко согласился Уилл, — Я не в силах удою вытащить Левиафана и веревкой схватить за язык его. Я не могу вдеть кольцо в ноздри его. Я слишком слаб, чтобы проколоть иглой его челюсть или взять его себе в рабы. Но я могу сделать то, что бессилен сделать Бангорский Тигр — я могу его выслушать. И если Ему угодно будет возложить на меня наказание — принять его.

— Как бы то ни было, наш уговор еще в силе, — Лэйд поднялся с груды кирпича, поморщившись при виде испачканных брючин, — Это значит, в моем распоряжении остался еще один день. Еще три круга Ада, через которые я обязался вас провести.

— И вы по-прежнему желаете выполнить свое обещание? — недоверчиво спросил Уилл, — Несмотря на…

— Да, — твердо сказал Лэйд, — Весь Хукахука знает, если старый Чабб что-то пообещал, он сдержит слово. Будьте в моей лавке с самого утра — и тогда услышите окончание истории про «Альбион».

Уилл некоторое время молча смотрел на него, но Лэйд впервые не мог сказать, что именно сейчас выражает его лицо. Озадаченность? Опаску? Смущение?