Светлый фон

– Что ж! Давайте подойдём чуть ближе к Кремлю, – решила Ева. – Других вариантов, кроме этого или остаться здесь и ждать у моря погоды, у нас всё равно нет.

Небольшая группа воительниц тронулась в путь, который, возможно, станет последним в их жизни. Ева очень рассчитывала на свое радиообращение, а также звонки особо значимым кланам, не участвующим в заговоре. И хоть большинство глав остались в качестве заложников в Кремле – клановые старейшины вполне могут взять на себя решение вопроса и прийти на помощь наследной принцессе империи. «Пусть только попробуют занять выжидательную позицию», – зло подумала Ева. – «Если справимся без них, я им потом всё припомню». Несмотря на эмоции, она прекрасно понимала, что, в случае благополучного исхода всей ситуации, безусловно опереться она сможет только на Гордеевых, Демидовых и Вяземских. Они единственные рискнули пойти на крайние меры, а вот с остальными всё равно придётся договариваться. И пусть последние два клана решились на это из-за союзных обязательств перед Ольгой, такая преданность заслуживает уважения. «Мне бы таких, готовых ради меня на всё», – посокрушалась Ева. Хотя один целиком преданный ей человек у неё всё же был. «Пока идём, надо сказать Алёне, чтобы связалась с Вяземскими и узнала, как там дела у Ольги», – решила она.

* * *

Пожары в Москве разжигают – не тушат, И в планах у власти – казнить, убивать. Любовь нам спасает и жизни, и души, А верность поможет те планы сорвать

Пожары в Москве разжигают – не тушат,

Пожары в Москве разжигают – не тушат,

И в планах у власти – казнить, убивать.

И в планах у власти – казнить, убивать.

Любовь нам спасает и жизни, и души,

Любовь нам спасает и жизни, и души,

А верность поможет те планы сорвать

А верность поможет те планы сорвать
Стихи Виктора Овечкина.
Стихи Виктора Овечкина.

Никогда не был любителем поэзии, но сейчас накатило соответствующее настроение, а услужливая память подкинула эту строфу. Стихи одного местного поэта я продекламировал вслух, причём с чувством, толком и расстановкой, чем вызвал изумлённый взгляд у своей княгини. Этот писатель из мещан был весьма популярен не только у простого народа, но и в высших кругах знати, и моя Ольга также поддалась обаянию этих, на первый взгляд незамысловатых, рифмованных строк. Она регулярно устраивала мне своего рода творческие вечера, читая вслух особо значимые на её взгляд места в очередном творении талантливого поэта. Увы! Но в моём лице она получила неблагодарного неандертальца, о чём я ей чистосердечно признался после первого же раза. Ольга не сдавалась и всё равно продолжала делиться и просвещать меня новинками из книжного мира. Но любовную лирику я воспринимаю только в песнях, а стихи в голом виде без музыкального сопровождения вызывали, чаще всего, скуку. Однако некоторые четверостишия, как оказалось, запали в душу, ну я и выдал, чем безусловно приятно удивил свою женщину.