ФэнтезиМолот и Крестстр 265
Светлый фон
В руке у него был меч, едва блестевший в свете звезд. С мечом было что-то неладно: тот обладал собственной волей и полнился свирепым нетерпением. Меч уже погубил своего творца и хозяина и был бы не прочь повторить, хотя хозяином стал теперь он. Меч вздрагивал в руке и временами позвякивал, как будто ударялся о камень. Казалось, впрочем, что клинок осознавал необходимость таиться. Звук получался слышным только обладателю оружия. Его перекрывал даже шум воды на дне ущелья. Меч рвался убивать и был готов вести себя тихо, пока не выпадет случай.

Ввергнувшись в сон, Шеф, как бывало с ним часто, вполне осознавал, кем является теперь. На сей раз он был неимоверно широк в плечах и бедрах, а запястья оказались такими толстыми, что вздулись по кромкам золотых браслетов. Их тяжесть оттянула бы руки человеку поменьше; он же их просто не замечал.

Ввергнувшись в сон, Шеф, как бывало с ним часто, вполне осознавал, кем является теперь. На сей раз он был неимоверно широк в плечах и бедрах, а запястья оказались такими толстыми, что вздулись по кромкам золотых браслетов. Их тяжесть оттянула бы руки человеку поменьше; он же их просто не замечал.

Тот человек, которым он был, обмирал от страха. Он задыхался, но не потому, что взбирался наверх, а от ужаса. В желудке растеклась ледяная пустота. Шеф знал, что это особенно напугало его, ибо прежде сей человек не ведал такого чувства. Он даже не понимал своих ощущений и не находил для них слов. Ощущения докучали ему, но не мешали, ибо этот человек не видел возможности бросить дело, за которое взялся. Он никогда не поступал так раньше и не поступит до своего смертного часа. И вот он карабкается близ горного потока, старательно удерживая обнаженный меч и намереваясь добраться до намеченного места, чтобы осуществить задуманное, хотя его сердце сжимается при мысли о том, с чем предстоит встретиться лицом к лицу.

Тот человек, которым он был, обмирал от страха. Он задыхался, но не потому, что взбирался наверх, а от ужаса. В желудке растеклась ледяная пустота. Шеф знал, что это особенно напугало его, ибо прежде сей человек не ведал такого чувства. Он даже не понимал своих ощущений и не находил для них слов. Ощущения докучали ему, но не мешали, ибо этот человек не видел возможности бросить дело, за которое взялся. Он никогда не поступал так раньше и не поступит до своего смертного часа. И вот он карабкается близ горного потока, старательно удерживая обнаженный меч и намереваясь добраться до намеченного места, чтобы осуществить задуманное, хотя его сердце сжимается при мысли о том, с чем предстоит встретиться лицом к лицу.