Никто не сомневался, что бешенство Ивара найдет себе какой-то другой выход. Дольгфинн, расписывавший победу – мол, захвачены пленные, и собраны трофеи с поля боя, и лагерь разорен, и в обозе взяты золото и серебро, женщины и продовольствие, – не мог дождаться возвращения своих собственных людей. «Обыщите все, – приказал он, – проверьте везде. Не трогайте женщин, вам хватит их до рассвета. Но только найдите, во имя старика Мохнатые Штаны, хоть что-нибудь, чтобы развлечь Рагнарссона! Иначе завтра он запросто скормит птицам нас самих!»

Ивар перевел взгляд за плечо Дольгфинна. Тот рискнул обернуться. Так, Греппи с ребятами что-то нашли. Но что это, во имя Хель, богини смерти?

Это был короб на колесах, который можно наклонить и утвердить вертикально, как поставленный на попа гроб. Но слишком короткий для гроба. Тем не менее внутри было тело. Десять ухмыляющихся викингов подкатили ящик и установили перед Иваром. Человеческий обрубок взглянул на них изнутри и облизнул губы.

Впервые за вечер отложив золотую корону, Ивар встал и приблизился к Вульфгару.

– Ну что же, – проговорил он, – неплохая работа. Но похоже, что не моя. Во всяком случае, я не помню лица. Кто это сделал, хеймнар?

Бледное лицо зарделось, губы скривились, взор отразил взор, ответа не последовало. Викинг шагнул вперед, обнажив нож, чтобы по первому слову вождя нарезать жертву ломтями или выколоть глаз, но Ивар придержал его.

– Клегги, ты бы чуток подумал, – сказал он проникновенно. – Не так-то просто напугать человека, который уже лишился столь многого. Что ему теперь какое-то ухо или око? Так ответь же мне, хеймнар. Ты уже покойник, ты стал им в ту минуту, как тебя обкарнали. Чья работа? Он, может быть, мне и вовсе не друг.

Ивар сказал это по-норвежски, но медленно и четко, чтобы англичанин разобрал хотя бы отдельные слова.

– Это был Сигвард, – произнес Вульфгар. – Ярл Малых Островов, как мне сказали. Но знай же: то, что он сделал со мной, я сделал и с ним. Только хуже. Я схватил его на болоте неподалеку от Или – если ты Рагнарссон, то и ты находился где-то поблизости. Я отреза́л ему палец за пальцем на руках и ногах. Он жил, покуда от него ничего не осталось. Ты не сможешь со мной поквитаться и превзойти меня.

Внезапно он плюнул, слюна попала Ивару на сапог.

– И такая же участь постигнет всех твоих безбожных язычников! Мне утешение в этом. Когда ты издохнешь в муках, тебе откроются только одни врата и ты подвергнешься вечным страданиям. Я же буду взирать из неорксенаванга, благословенной долины усопших, и полюбуюсь, как ты запузыришься в пекле. Ты будешь молить о капле эля из моей чаши, чтобы остудить жар. Но мы с Господом откажем тебе.