Катапультисты зарядили машину, и глыба, улетая к неприятелю во фланг, спела свою леденящую песнь. Разворот машины, новый выстрел.

Расчеты стрелометов и конные арбалетчики, скрывавшиеся впереди франкского авангарда, услышали сигнал, тронули коней, отступили и развернулись, чтобы впервые за день присоединиться к своим полководцам.

Когда появились эти отряды, Шеф передвинул крестьянские телеги, которые выстроил на гребне холма, установил в образовавшихся проемах машины, а на повозках разместил арбалетчиков. Ездовые, держа под уздцы лошадей, стали не далее чем в пяти ярдах от своего расчета.

Шеф обошел строй, повторяя распоряжение:

– Каждая катапульта стреляет не больше трех раз! Начинать с предельного расстояния. Арбалеты бьют единожды и только по команде!

Достигнув подножия холма, Карл Лысый приободрился; ему теперь и дождь не досаждал. Неприятель попытался смутить и задержать его, а после измотать подъемом по раскисшему склону. Но хобилары сделали свое дело и нанесли противнику должный урон. А англичане еще не испробовали на своей шкуре élan – знаменитый натиск франков. Пришпоренный конь взял с места в карьер, а через несколько мгновений монарха догнала и окружила охрана.

Гнусаво пропели катапульты, и воздух прорезали черные молнии. Железная масса, вползавшая на холм, зарябила воронками и прорехами, но продолжила путь, и катапультисты за крестьянскими повозками снова взялись за рычаги. Вновь провыли снаряды, завопили раненые люди, заржали лошади; замыкающие двинулись по телам соратников, вминая их в грязь.

«Странно, – подумал Карл, когда развиднелось и впереди показалось заграждение, где не было ни воинов, ни щитов. – Неужели меня надеются остановить какими-то бревнами и досками?»

– Стреляйте! – скомандовал Шеф, когда авангард достиг белых кольев, которые он поставил с утра. И тут же взревел не хуже Бранда, перекрыв дружный звон арбалетных тетив: – Теперь бегите! По коням – и прочь!

Противоположный склон в мгновение ока покрылся всадниками и телегами. Впереди мчались арбалетчики; на возню с катапультами ушло какое-то время. Командир одного расчета злобно проклинал застрявший рычаг. Но вот и он ретировался со своими людьми.

Годива, бежавшая в числе последних, внезапно повернула назад, сорвала с рамы знамя с молотом и крестом, взобралась на своего мерина и погнала его вскачь; стяг влачился за ней, как шлейф благородной дамы.

Сверкая глазами и щетинясь пиками, кавалерия франков взлетела на холм, готовая рассчитаться с обидчиками. Отдельные всадники въехали прямо в бреши, оставленные в линии вражеских укреплений, и развернулись, чтобы обрушиться коваными копытами на пехотинцев, которые, по их ожиданиям, засели внутри.