Ни души. Повозки. Следы копыт. Одинокая осадная машина – брошенный Шефом камнемет. Все новые конники въезжали в проемы между телегами; иные решились спешиться и принялись расчищать дорогу. Король, разинув рот, уставился на деревянную раму, с которой Годива сорвала стяг. И в ту же секунду Молот с Крестом издевательски взмыли вновь, но уже в полумиле, над лесом и овражком.

Какие-то горячие головы, которым так и не довелось выплеснуть ярость, загалдели и направили туда скакунов. Отрывистый приказ заставил их вернуться.

– Я прибыл с ножом для мяса, – бросил король своему коннетаблю Годфруа, – а мне подают похлебку, причем очень жидкую. Мы вернемся в Гастингс и все обдумаем заново. – Его взгляд упал на Альфгара. – Не ты ли говорил, что этот ваш дождь скоро кончится?

Альфгар молча уставился в землю. Карл снова посмотрел на повозку с крепким деревянном каркасом, что еще недавно удерживал вражеское знамя. Король ткнул в него большим пальцем.

– Вздернуть предателя-англичанина, – распорядился он.

– Я же предупреждал о машинах! – взвыл Альфгар, когда его схватили.

– Что он говорит? – спросил один из рыцарей.

– Не знаю. Лопочет какую-то белиберду по-английски.

Торвин, Гейрульф и Фарман устроили совещание на небольшом бугре подальше от выбранного франками пути.

– Что скажете? – спросил Торвин.

Гейрульф, служитель Тира и летописец сражений, покачал головой:

– Это что-то новое. Совершенно новое. Я никогда о таком не слышал. Поэтому ломаю голову: кто его надоумил? Кто, если не Отец Воинов? Он сын Одина, а такие люди опасны.

– Я думаю иначе, – возразил Торвин. – И я поговорил с его матерью.

– Мы слышали твой рассказ, – сказал Фарман. – Да только не знаем, как его понимать. Если у тебя нет объяснения получше, то я буду вынужден согласиться с Гейрульфом.

– Сейчас не время объяснять, – ответил Торвин. – Смотрите, снова движение. Франки отступают.

Шеф видел, как тяжелая конница повернула и двинулась вниз по склону. У него было дурное предчувствие. Он надеялся, что неприятель возобновит наступление, понесет новые потери, загонит лошадей и вымотается сам. Но если франки отступят сейчас, то слишком велика вероятность, что они доберутся до своей крепости и попытают счастья в другой раз, когда им будет удобно и со свежими силами. Инстинктивно он понимал, что нерегулярная армия не способна удерживать территорию. Сегодня он и не ставил перед собой такой задачи, а франкский король не пытался втянуть его в бой, поскольку не сомневался, что противник сам, как и захватчики, стремится к традиционной решающей схватке. Но способ навязать Шефу сражение обязательно найдется. Под гнетом короля оказалось беззащитное население всей Южной Англии.