— Ты похож на одного моего знакомого, — проговорил Шеф почти себе под нос.

К его удивлению, тролль широко улыбнулся, обнажив могучие клыки, и ответил на сбивчивом, но понятном норвежском:

— Ты, наверное, говоришь про моего брата Бранда.

По словам Эхегоргуна — суть того, о чем он говорил, Катред потом пересказал Шефу за долгие вечера у очага, — потаенный народ некогда жил много южнее, в Норвегии и в странах на юг от моря, которое Эхегоргун называл Мелким, от Балтики. Но с течением времени климат изменился, и им пришлось уходить вслед за льдами на север, причем им везде и всегда наступали на пятки слабаки, хлипкие людишки, носящие железо, — у Эхегоргуна имелось для них много названий. Люди, конечно, не представляли собой угрозы — при одной мысли об этом Эхегоргун рассмеялся, издавая горлом странные хриплые звуки. Но людей было много. Они размножались со скоростью тюленей, сказал он, так же быстро, как нерестящийся лосось. И в толпе они становились опасны, тем более что использовали металл. По-видимому, обычаи потаенного народа восходили к дням, когда металла еще не знали, когда все прямоходящие — люди и потаенные — использовали только камень. Но однажды у людей появились металлы, сначала бронза — Эхегоргун называл ее красным железом, — а потом и настоящее железо, седое железо, и былое равенство между видами — если это были виды одного семейства — нарушилось. Эхегоргун бы с ним не согласился, но Шеф начал подумывать, что быстрое размножение, которое Эхегоргун так презирал и считал не вполне достойным разумных существ, было как-то связано с металлами. Выковке железа из руды нельзя было научиться просто так, это был результат знания, основанного на пробах и ошибках, к которым подтолкнул первоначальный счастливый случай. Недолго живущие существа, которым практически нечего терять, зато имеющие сильное желание хоть как-то выделиться среди многочисленных соперников, были более склонны тратить свое время на опыты, чем долго живущие, долго взрослеющие, медленно размножающиеся люди истинного народа — так они сами себя называли.

За века истинный народ превратился в потаенный народ, живущий в недоступных горах, искусно прячущийся. Это не так уж трудно, сказал Эхегоргун. Истинного народа кругом было гораздо больше, чем думало большинство людей. Они не пересекались в пространстве, да и во времени. Норвежцы в Холугаланде, сказал Эхегоргун, — дело особое, они жили в основном на побережье. Они часто плавали по морским дорогам, по Северному пути, от которого страна и получила свое имя, они строили свои дома у фьордов, летом пасли скот на всех островках зелени, которые им попадались. Редко их можно было встретить дальше чем в нескольких милях от берега. Особенно потому, что забредшие вглубь страны путешественники и охотники чаще всего не возвращались.