Над толпой возносилась опасно раскачивающаяся фигура. Человек, которого подняли на щитах его рьяные сторонники. Утвердившись на ногах, он огляделся, обнажил меч, выкрикнул свое имя и традиционную формулу претендента:

— Я король го́тов. Кто против?

Минутное молчание, затем снова стук оружия. Неделей раньше против выступило бы с десяток воевод. Но вооруженная борьба лишила бы народ го́тов большей части его правителей, как богатых, так и богорожденных. Поэтому в дни, предшествующие сходу, который назывался Гёталагатинг, то есть тинг тех, кто живет по закону гётов, слухи, сплетни, обещания поддержки, взяток и уступок слились в сплошной возбужденный гул. Ныне все это было улажено. До следующей смены власти.

Толпа подалась туда, откуда пахло жареными быками и пивом в гигантских чанах — угощением, которое новый король выставил как часть платы за свое избрание. Немецкие риттеры следили за готландцами насмешливо, хотя и с некоторой завистью. Бруно решил еще немножко подержать их в строю, чтобы никто не присоединился к гулянке, не затеял драку.

К ним приближалась еще одна фигура, тощий чернорясый англичанин, Эркенберт. Когда он подошел, Бруно разглядел на его бледном лице легкий румянец волнения, и сердце от предчувствия забилось сильнее. Эркенберт держал в руке список.

— Думаешь, ты нашел его? — спросил Бруно, как только дьякон оказался в пределах слышимости.

— Да. Там, в палатке, я встретился с одним человеком. Слишком стар для участия в тинге, но не настолько стар, чтобы все позабыть. Он участвовал в набеге на Гамбург. Больше того, был среди людей, которые разграбили собор. Он хорошо помнит, кто там был, — кстати, потому, что до сих пор считает себя обманутым при дележе. Он продиктовал мне полный список бывших там вождей и добавил, что у семерых было больше чем по дюжине корабельных команд. А теперь самое главное. О шестерых вождях мы уже получили сведения и поняли, что это не те люди.

— Значит, седьмой?

— Видимо, так. Его зовут Болли. Он ярл у трондцев.

— А кто, к дьяволу, такие эти трондцы?

— Они живут далеко на севере, — ответил Эркенберт. — Далеко по Северному пути, пытаются подмять под себя торговлю пушниной.

— Пусть и далеко на севере, — проворчал Бруно, — но если бы там появился новый король, будущий император, мы бы об этом узнали. Я начинаю сомневаться, верен ли наш способ. Или благочестивый Римберт допустил какую-то ошибку? Может быть, Святого Копья вообще не существует?

— Или оно, забытое, лежит в какой-то сокровищнице.

На лице Бруно появилось совсем непривычное для Эркенберта выражение усталости и слабости.