— Вспомни, что я тебе говорил, — спокойно сказал Хунд. — С волками жить… Думаю, это доказательство доверия. Ты пьешь то, что прошло через него, он пьет то, что прошло через тебя, вы делитесь своими видениями.

Видимо, Пирууси понял слова низкорослого лекаря, потому что энергично закивал.

Шеф увидел, что Хунд и Пехто обмениваются кружками, и сообразил, что обречен. Он осторожно поднял кружку, подавил возникшую от сильной вони тошноту и отпил треть. Снова уселся, отпил еще треть. Сделал ритуальную паузу и допил остатки.

На этот раз его душа быстрее вышла из тела, словно уже знала, что делать. Но полет, в который она устремилась, не привел ее в другой климат и в другое время суток. Он вел во мрак. В темноте лежала бедная деревушка; Шеф видел таких десятки в Норвегии, Англии и Дитмаршене. Все одинаковые, с одной грязной улицей, пригоршней жилых домов и клетей в центре, а на околице, на опушке прилегающего к деревне леса, россыпь амбаров, хлевов и сараев.

Он оказался внутри амбара. Люди в ряд стояли на коленях на голой земле. Благодаря своим детским воспоминаниям Шеф понял, что они делают. Принимают христианское причастие, тело и кровь своего Бога, который когда-то был и его Богом. Однако отец Андреас ни разу не совершал это таинство в таких неподходящих условиях, в заваленном мешками амбаре, при двух тусклых свечах. Не так относился к нему и отчим Шефа, Вульфгар. Для него месса была возможностью пересчитать домочадцев, убедиться, что все здесь, и горе тому, кого не оказывалось! Те мессы были публичными. Эта была чуть ли не тайной.