— Хорошо! — Голос короля загремел. — Я сделаю вот что…

Снова оказавшись снаружи, Шеф увидел громаду языческого храма в Уппсале, зубцами вздымающуюся ввысь, с драконьими головами на каждом углу, с вырезанными на дверях фантастическими изображениями из легенд о королях. А снаружи священный дуб, к которому шведы в течение тысячи лет приходили совершать жертвоприношения. С его скрипучих ветвей свисали трупы. Мужчины, женщины, собаки, даже лошади. Они висят, пока не сгниют и не упадут — с пустыми глазницами и оскаленными в ухмылке зубами. Над всем святым местом облаком стояло священное зловоние.

И вот Шеф опять открыл глаза в шатре финнов. В этот раз он не вскочил на ноги, его одолевали слабость и ужас.

— Что ты видел? — спросил Пирууси.

Он отводил глаза, как будто не хотел быть свидетелем происходящего, но был при этом напряжен и внимателен.

— Смерть и угрозу. Для меня, для тебя. От шведов.

Пирууси сплюнул на пол шатра Пехто:

— Шведы всегда опасны. Если они смогут нас найти. Может быть, и это ты видел?

— Если бы видел, сказал бы тебе.

— Тебе нужно еще помочиться?

— Хватит.

— Не хватит. Ты великий… великий spamathr. Выпей то, что прошло через нашего spamathr.

«Что бы это могло значить по-английски, — рассеянно подумал Шеф. — Мужчина здесь называется wicca, женщина — wicce. Коварная, как английская witch, ведьма. Напоминает о ветчине, об окороке. О половинках трупов, висящих в коптильне».

Он снова поднялся на ноги, встал над чашей.

Он знал, что последние два видения происходили «сейчас». И хотя не «здесь» в смысле шатра финского шамана, но «здесь» — в этом мире. Дух Шефа перемещался только в пространстве.

То, куда он попал на этот раз, не было ни «здесь», ни «сейчас», а нечто совсем иное. Другой мир. Шеф как будто находился в темном подземелье, но откуда-то проникали мерцающие лучики. Должно быть, он шел по исполинскому арочному мосту, под которым шумела бурная река. Сейчас он спускался с горбатого моста к какой-то преграде. Та оказалась решеткой. Это была стена Гринд, загораживающая дорогу в Хель. Странно, что слово «гринд» означает и эту стену, и кита, на которого охотятся норманны.