Но до сих пор нисколько не преуспела.

Старейшина Бронте, наставник по инфликции, уверял, что «терпенье и труд всё перетрут», но было заметно, что он не ожидал такого слабого умения управлять силой. Она и сама не ожидала – с лёгкостью пользуясь остальными способностями, никак не могла взять в толк, в чём загвоздка.

– Ну раз уж ты здесь, Софи, – сказала Гризель, вкладывая меч в ножны, – тебе тоже не мешает попробовать. Давай-ка потренируем меткость.

– Она пришла не тренироваться, – вмешался Фитц, – а уговаривать меня вернуться в Эверглен. Ничего не выйдет.

Глядя, как Фитц наподдал ногой по песку, подняв рыжеватое облачко, Софи едва сдержала улыбку. Он так старательно на неё сердился, что это, право, было даже мило.

– Кстати, чем-нибудь пошвыряться было бы как раз неплохо, – ответила она, принимая сюрикен от Гризели.

Она несколько раз взмахнула рукой, чтобы снять напряжение, и наконец запустила снаряд, не отрывая взгляда от мишени и …

ШШШШШШШМЯК!

– Резкости маловато, – оценила Гризель, – Поэтому и звук другой. Ну и попала слишком низко, само собой.

– Так я же целилась в ногу, – настаивала Софи, не упоминая, что попала не в ту, а в другую.

Гризель вручила ей другую звёздочку.

– Ладно, но сейчас целься в лоб.

Софи уставилась на мишень, убеждая себя в том, что это просто безликое потрёпанное бревно, отёсанное в форме тела. Но тошнота всё не унималась.

– Понимаю, – сказала Гризель. – У тебя к такому душа не лежит. Но я только что объясняла Фитцу, что убийцу мелкой царапиной не остановить.

– Знаю.

Но стоило только подумать о том, как оружие пронзает чей-то череп… чей-то мозг…

Воображение тут же услужливо подсказало, какой при этом будет звук.

Как разлетятся ошмётки.

– Враги тебя жалеть не станут, – предупредила Гризель. – Так что и их жалеть не стоит.

– Знаю, – повторила Софи.