– Нет, но папа рассказывал, что он был тесным и невзрачным. Потому его и снесли. Отец как раз познакомился с мамой и хотел пустить пыль в глаза.

– И выстроил для неё целый дворец? – уточнила Гризель, многозначительно косясь на Сандора. – Пожалуй, надо попросить Алдена, чтобы тебе намекнул, как надо ухаживать.

Сандор скрестил руки на груди.

– У меня очень приличный дом.

– Ой, «очень приличный». Ну прямо эпическая любовная сага, каких свет не видывал, – съязвила Гризель, впрочем, явно не всерьёз.

Софи как-то довелось погостить у Сандора после нападения огров на Хэвенфилд, у него был огромный особняк, почти целиком из золота.

– Твой отец когда-нибудь рассказывал, почему сохранил кабинет и снёс всё остальное? – спросила Софи.

– Наверное, чтобы не переселять всю живность из аквариума, на самом деле он гораздо глубже, чем кажется.

– А разве нормально держать такое в доме?

– Пожалуй, да, если судить по домам нашей родни, а так кто знает.

– И Вакеры никогда ничего не делают случайно, – пробормотала Софи, вспоминая слова Фэллона. – А что ты знаешь о Люции?

– Немногим больше твоего. Она знаменитый фотокинетик, но более известна как мать Орема.

– И сестра Фэллона, – добавила Софи. – Вот уж чего не ожидала!

Фитц усмехнулся.

– Вероятно, это из-за того, что они не похожи друг на друга.

– Совсем не похожи. У Фэллона кожа такая бледная, что чуть не просвечивает, а Люция – смуглая, как египетская богиня.

Фитц наклонился поближе и прошептал:

– Потому что у них разные отцы.

Казалось бы, чему тут удивляться, ведь у людей сводные семьи встречаются сплошь и рядом, но жители Затерянных городов умирали чрезвычайно редко, а разводы случались ещё реже, так что она не удержалась:

– Как же так получилось?