Вот не было у нее другого эпитета. И крыла она всех матюгами по-черному! Их бы сюда!

Одни проблемы бедным девушкам устраивают! Вот черт! И что ее дернуло Нини вытаскивать? Но ведь вытащила, и привезла с собой, и бросить права не имеет...

Сейчас девочка сидела в комнате, запертая на два замка снаружи - и на большой засов внутри. А Яна разгуливала по городу.

Все было странным.

Привычным - и одновременно новым.

Мостовая - где камни, где брус, где доски. Асфальта нет... Зато грязи - жуть!

Дома.

Дома все разные, все индивидуальные, все своеобразные, в неповторимом стиле 'разваляй-малина', как это называл отец. Когда дом стоится без согласования соседями, без единого архитектурного плана, потом администрация хоть и пытается все это привести в единый конгломерат, а все же соседство дворца с саманными домами, и чуть ли не землянки с церковью дает своеобразный эффект.

Церкви, кстати, закрыты.

Забавно, неужели и здесь освобожденцы что-то не поделили с религией? Хотя чего удивляться? У человека есть три опоры - семья, вера и закон. И если их выбить...

Все!

Перед тобой глина, лепи, что хочешь!

Человеку нечего терять, не за что бояться, ему и смерть-то не страшна! Все равно ничего нет!

Вот, считаем. Веру - гнать. Закон... закон - менять. Остается семья, с этим сложно что-то поделать. Но устроить концлагеря могут и здесь додуматься. И заложников брать, и террор устраивать.

Это что хорошее человеку подсказывать надо. А на пакости все повадливы.

Люди...

Да, люди.

Красиво одетых вообще нет. И модных тоже. Ходят солдаты, ходят женщины сомнительного свойства - все с белыми цветами на груди, ходят нищие, торговцы, разносчики... но в целом город затаился.

Он ждет той или иной развязки. Ему страшно...

Яна могла интерпретировать это именно так.