Надо сказать, что с тех пор как в прошлую пятницу к Оле благодаря дельфинам вернулся ее дар, она снова стала сама собой и очень быстро восстановилась, перестав чахнуть и засыпать на каждом шагу. Я не мог нарадоваться этой благотворной перемене и чувствовал себя до невозможности счастливым от того, что мы оба справились с последствиями аварии и у нас, наконец-то, все наладилось. Поскольку с чемпионатом я пролетел, у меня появилась куча свободного времени, большую часть которого я и посвящал любимой девушке, наверстывая упущенное за последние два месяца.

Мы снова ходили вместе на каток, в кино, на выставку фотографий (о существовании которой, как выяснилось позже, Ольге стало известно благодаря Тимуру) и получали немалое удовольствие от этих совместных походов. Погода тоже способствовала романтическому настроению: снег растаял, солнце усердно пригревало, птички чирикали громче обычного, а деревья начали покрываться зеленью. Девушки отреагировали на перемену погоды не хуже птиц и деревьев — стали одеваться более ярко и броско, открывая то, что раньше было закрыто. Мы, как представители противоположного пола, не смогли не заметить эти природные изменения и стали более заинтересованно поглядывать в их сторону… В общем, в воздухе чувствовалась весна. Странно, но весна еще никогда раньше не ощущалась мной так сильно как в этом году — видимо, всему виной присутствие Ольги в моей жизни и те чувства, что я к ней испытывал.

— Адам, не отвлекайся — вдруг проговорила Оля, не открывая глаз и не меняя позы — Хватит на меня глазеть, твой взгляд мешает мне полностью расслабиться.

Оказывается, я так сильно задумался, что напрочь забыл о письме своей невесте и все это время непроизвольно разглядывал Ольгу. А она, выходит, почуяла… Впрочем, как всегда. Усмехнувшись, я ответил:

— Ладно, я больше не буду. Кстати, я уже почти закончил. Скоро твоя очередь ей писать — проинформировал я подругу и заметил, как та тревожно нахмурилась.

Надо сказать, что это выражение лица теперь появлялось у любимой каждый раз, когда я упоминал Маринэ. А в последние дни я замечал его гораздо чаще. Я специально не расспрашивал ее ни о чем, чтобы не касаться неприятной темы: зачем портить себе нервы и зря расстраиваться, если мы все равно сейчас ничего сделать не можем? Но это не означает, что я не видел, как моя подруга мается из-за нерешенности данного вопроса. Я ее прекрасно понимал, но помочь ничем не мог, я уже и сам порядком устал от недосказанности между мной и невестой. Мне не хотелось выглядеть в ее глазах обманщиком и предателем (хотя строго говоря, я Маринэ не предавал — я ведь не клялся ей в вечной любви). Но я не видел другого выхода, как дождаться лета и все ей объяснить с глазу на глаз, поэтому я старался не заострять свое внимание на данной ситуации.