— Какой Петя?

— А! Ты ж не помнишь. Ну, не важно… Выбирают души, перетаскивают в свои коробки, которые по сути являются экспериментальными лабораториями, а потом часть из них, те, которые особо продвинутые, проводят изыскания, исследуют и ставят на вас опыты. А третьи, люмпены и маргиналы — по их иерархии, эти лаборатории обслуживают. Имитация пространства и его параметров под конкретное время и место, периоды, смена дня и ночи, контроль популяции и так далее.

Дятлы, безглазые речные змеи, прочие, с которыми ты не имел чести встретиться — это не боевая техника. Это просто инженерное оборудование. Очень сложное, но заточенное под определенные цели и задачи. А захват или уничтожение мутировавших результатов экспериментов в эти цели и задачи не входят. Поэтому и оказались они такими нерасторопными, когда вы вылезли из коробки. Да и сами Ануннаки никогда ни с кем серьезным по-настоящему не дрались. Одно дело — простой человек, которого можно ментально подавить, сделав на время овощем, другое дело — вы. Сильные, опасные и злые. Они это поняли слишком поздно, за что и поплатились… Ты только не расслабляйся. Теперь-то за вас возьмутся те, кому положено, так что поблажек больше не будет. Надо работать, работать и еще раз работать.

Леха-Ваня замолчал, переводя дух. Встал, подбросил в костер еще сушняка. Небо на Востоке становилось все светлее.

— Про Ануннаков поподробнее. — Попросил я. — Эти твои мульки про будущее, разные времена одновременно, мне как-то совершенно непонятны и выбиваются из общей картины.

— Горбатые, как ты их называешь, или Варяги, как называл все тот же бедный Петя, а вообще на самом деле — Тиалокины, если опять же пытаться более-менее отождествить с русским, тоже по-своему уникальные существа. Они могут существовать в виде физического объекта в нескольких временах сразу. То есть, если брать за аналогию все те же нити или линии времени на плоскости, Ануннаки, в отличие от тебя, находятся не на одной из них, а сразу на нескольких. Они многомерны. Ты, когда их убивал, слышал этот дикий вой? Это кричало само время, плавное течение волн которого нарушал умирающий сразу во многих его точках Горбатый.

— Те, кто живет вчера и здесь, но видит впереди. — Процитировал я. Что тогда для них понятие «Здесь»?

— Если бы ты задал сейчас какой-нибудь другой вопрос, я бы сильно в тебе разочаровался. — Улыбнулся Леший… Нет все-таки, Иван. Лешего больше нет. Все. Точка.

— Твои восхищения и разочарования относительно моей скромной персоны мне вообще никуда не стучат. Ты на вопрос ответь, Ванюша.