– Еще бы, – сказал он. – Штуковина, конечно, стоит бешеных денег, но будь я проклят, если опять свяжусь с ней. Мне она не принесла ничего, кроме неприятностей.

– А ты не хватайся за то, чего не понимаешь, – посоветовал йорт.

– Спасибо за своевременный совет, – саркастически поблагодарил Фрей. – А то я как раз собрался сотворить какую-нибудь глупость.

Угрик пожал плечами и зашагал дальше.

– Ты сам как догадался, что к ней нельзя прикасаться? – спросил капитан, догоняя своего спутника. Стрекоза вознамерилась сесть ему на нос, и он отмахнулся от нее.

– Проклятье написано на клинке, – просто ответил Угрик.

– Ты умеешь читать по-азрикски?

– Нет. По древнеисилийски.

Оба замолчали, пробираясь сквозь заросли.

– Ну, объясни, что это, – осведомился Фрей наконец.

– Все языки, которые мы знаем – йортский, вардийский, самарланский и остальные, – восходят корнями к одному давно умершему языку. Древнеисилийскому. На реликвии имеется предупреждение, и суть мне все-таки удалось уловить. Не трогай! Когда я нашел оружие, оно лежало в коробке, я и не стал доставать.

– Сдается мне, ты парень толковый, – заявил Дариан.

– Да. Но не могут же все быть одинаково толковыми?

Фрей хмуро посмотрел на свою ладонь.

– Точно.

Они не останавливались. Теперь на их пути постоянно попадались стены с дверями и окнами. Появилось даже подобие улиц. Они находились вдалеке от раскопок, но Угрик был настороже, и Фрей последовал его примеру.

Сейчас, получив более полное представление о ситуации, он чувствовал себя гораздо увереннее. По крайней мере, он понял, что с ним случилось, почему и как можно исправить положение. Требовалось всего-навсего не попасться на глаза самми и вернуть артефакт обратно. Время, конечно, поджимало, но ему приходилось оказываться и в более экстремальных условиях. До заката оставался час, и луна еще не показывалась.

Угрик вскинул руку.

– Ш-ш-ш…

– Я не шу…