– Незнакомое имя – Яниус, – зачем-то сказал выползок.

– Искаженное. Старое звучание – Янус, – охотно откликнулся мессир. – Таково имя двуликого бога, которого почитали в Валейсане задолго до установления Храма. Один лик Януса обращен в будущее, другой – в прошлое. Иногда говорят, что один внутренний, а второй внешний. Суть и маска. Много толкований. Культ Януса признан ересью, имя искажено. Меня забавляет это имя. Оно бы подошло мне, я постоянно меняюсь и гляжу то в прошлое, то в будущее, то в себя, то вовне… То я Паоло и урожденный князь – то Унгер, отказавшийся от родства. Мое прежнее имя теперь принадлежит иному ребенку. Учитель нашел его недавно. Говорит, очень богатый дар.

– А что за праздник в городе? – выползок ощущал, как излишняя откровенность мессира вливается в уши… и выгоняет на спину холодный пот. Она неуместная, нарочитая.

– Храм не приветствует празднование осеннего солнцеворота. Но селян не переделать. Хоть жги, хоть как еще запрещай, но по осени они будут шепотом рассказывать байки про оборотня, укравшего солнечное тепло, – оживился епископ. – На перевалах Кьердора имя ему – Хэсай, он рыжий лис. А здесь, на севере, лето ворует волк Локки. Милостью старого князя и добрейшего епископа имя волка не под запретом. «Пусть взрослые дети смеются над своими страхами», так сказал отец Тильман, благословляя праздник. Назвал его для храмового календаря днем святого Оттера, покровителя пастухов и стад. Проповеди велел читать о заблудших овцах и свете истинном, дающем даже волку надежду сбросить шкуру зверью и найти в душе человечье начало, – епископ выговорил все это напевно, прикрыв глаза и улыбаясь. Снял улыбку, остро глянул на выползка. – Но день Оттера все зовут днем Локки. Варят к солнцевороту пиво, так называемое оборотное. По слухам, в этот день удаются торговые сделки и сговоры на брак. Кроме сказок город имеет с праздника тройной месячный доход в звонком золоте. Храм получает не меньше.