Лекарство подействовало моментально. С криком ярости, сотрясшим землю, дракон ринулся на меня, рыгнув огнем. И Руфо снова закричал:

— Опять туда же!

Я был слишком занят, чтобы посылать Руфо свои поздравления: эти тварюги уж очень быстро передвигаются для своих размеров. Я тоже бегал резво, а степеней свободы и стимулов у меня было больше. Таким махинам трудно резко менять направление, но мой дракон весьма быстро вертел головой с пылающим факелом. Штаны он мне, во всяком случае, прожег, что побудило меня бегать еще быстрее и попытаться зайти ему в тыл.

Стар, тщательно прицелившись, послала стрелу в другую миндалину, прямо туда, откуда выходило пламя, а я в это время прилагал все усилия, чтобы от него увернуться. Несчастное животное теперь тщетно пыталось действовать одновременно в двух направлениях, чтобы достать и меня, и Стар, но в результате запуталось в собственных ногах и рухнуло, вызвав небольшое землетрясение.

Руфо послал еще одну стрелу в незащищенный драконий зад, а Стар — другую, прошившую ему язык и застрявшую там опереньем, что хотя и нельзя было назвать серьезным ранением, но причиняло ему сильную боль.

Дракон свернулся в шар, потом вскочил на ноги, бросился вперед и снова попытался сжечь меня. Было ясно, что я ему не очень нравлюсь.

Но пламени уже не было.

Именно на это я и рассчитывал. Настоящий дракон — тот, что с зáмками и пленными принцессами, — имеет столько пламени, сколько ему потребуется, он вроде шестизарядного кольта в ковбойских телесериалах. А эти драконы, ферментирующие в себе метан, не могут (надеялся я) держать его под большим давлением или запасать в баллонах. И на восстановление, после того как весь газ израсходован, должно требоваться немалое время.

Между тем Руфо и Стар непрерывно поддразнивали дракона, используя для этого уже известную тактику. Дракон сделал еще одну попытку сжечь меня, когда я перебегал перед его мордой, причем я старался держаться так, чтобы малыш по-прежнему оставался между нами. Результат был такой же, как у дышащего на ладан «Ронсона», — огонь вспыхнул, пламя ударило на каких-то жалких шесть футов и погасло. Дракон так старался достать меня этим последним усилием, что опять запутался в ногах и упал.

Я понял, что на секунду или две он будет оглушен, как человек, хлопнувшийся на пол с приличной силой, подбежал к нему и ткнул его мечом прямо в правый глаз.

Его сотрясли конвульсии, и он затих.

(Удачный удар! Говорят, у динозавров, при их огромных размерах, мозг был размером с каштан. Допустим, у моего дракона мозг был с дыню, и все равно большая удача — ткнув наобум в глазницу, тут же угодить в мозг. Все остальное, что мы делали до сих пор, — комариные укусы. А умер он от этого удара мечом. Архангел Михаил и святой Георгий направили мой клинок.)