Место действия Мария-Элена угадала точно. Малая столовая зала. Есть и большая, но там могло разместиться человек двести, а эта была рассчитана человек на двадцать. Не больше.

Стол уже накрыли, поставили приборы…

Мария-Элена прошла к герцогскому креслу и кивнула слуге:

– Отодвинуть. Переставить сюда мой прибор.

Лорена, замешкавшись от неожиданности в гостиной, потеряла пару минут и попала как раз к кульминации. Герцогесса усаживалась в кресло, помнившее еще ее отца.

Сквозняк пронесся по комнате, свечи взблеснули, и Лорена вдруг поежилась.

Взгляд у Марии-Элены был не девичий, нет… Холодный, жесткий, надменный. Она уже приговорила всех присутствующих и теперь просто забавляется.

Но в следующую минуту женщина уже тряхнула головой. Наваждение спало. Это все та же ее падчерица, что в ней такого?

Силанта же не задумывалась над такими сложными материями. Она сразу же пошла в атаку:

– Смотрю, сестричка, ты спутала места?

Мария-Элена удивленно поглядела на Лорену:

– Мамуся, я в недоумении. Это элементарные требования этикета. Я – местоблюститель, который потом передаст и место, и титул супругу. Или сыну, как пожелает король. Но пока – мое право и мое кресло, да. Неужели вы не объясняли Силли таких элементарных вещей? Кошмар!

Лорена резко выдохнула:

– Я дала своей дочери лучшее образование.

– Ну так проверьте ее знания. – Матильда смотрела невинно. – Ладно еще – здесь она такое ляпнет. Но если при дворе? Навек опозоримся!

– А вы уже планируете поездку в столицу, дорогая племянница?

Мужчина смотрел так, что молодая девушка (по замыслу) должна была растечься в лужицу, покраснеть, раздеться и отдаться прямо на столе. Этак… соблазнительно, словно на пирожное. И одновременно оценивающе, чисто мужской взгляд, который говорит: «Хочу и получу».

Но говорить такое Матильде было чревато. И смотреть – тоже. Ответный взгляд прошелся по Лорану частым гребнем, четко давая понять, что видали мы мушкетеров и поавантажнее. Шея грязная, руки не отманикюрены, волосы подстрижены не слишком ровно, а что до голубого цвета одежды… Скажи спасибо, товарищ, что здесь секс-меньшинств нет.

Ты бы еще петуха на одежде вышил.

– Голубой я, голубой, никто не водится со мной… – тихо пропела девушка.