Увы, визитеру он по вкусу не пришелся.

Давид отпил два глотка и сморщил нос, видимо, желая отыграться за свою растерянность.

– Это робуста! Не арабика! Девушка, вы в кофе разбираетесь?

Матильда бы точно огрызнулась.

Мария-Элена просто достала и поставила на стол пакет, на котором черным по белому было написано «Arabica».

– Вам соврали.

Мария-Элена так же молча достала карандаш и переправила надпись.

«Robusta».

Следующие полчаса превратились для Марии-Элены в кошмар.

Нет, не так. Сложно было успокаивать Матильду, которая бесилась внутри. И вежливо ставить нахала на место.

Давид словно задался целью вывести девушку из себя. Он раскритиковал ее саму, ее внешность, стол, манеру печатать, стиль работы, прошелся по умению варить кофе…

Женя заглянула в дверь, скорчила рожицу из разряда «боже упаси, черти унеси» – и удрала быстрее лани. Малене удирать было некуда.

Матильда предлагала убить негодяя органайзером, удушить шнуром от кофеварки, пробить в сорока местах степлером…

Малена держалась.

Спокойно, безразлично, не выдавая бушевавших эмоций ни лицом, ни голосом, отвечая не на суть, а на букву заданного вопроса…

К губам, казалось, навсегда приклеилась вежливая улыбка. И впервые, когда Антон вошел в офис, девушки согласованно готовы были броситься ему на шею.

– Тошка!

Давид встал с дивана, и мужчины обнялись.

– Додик, тебя каким ветром принесло?

– Сам ты… Додик!