– Есть, – подсказал Антон, наслаждающийся представлением.

– Надеюсь, ни с кем из них так не поступят. У меня нет богатых родителей, но честь и достоинство у меня есть.

Давид покраснел всем лицом.

Сгреб со стола коробку и вылетел вон, буркнув что-то невразумительное.

Антон вяло хлопнул в ладоши.

– Браво…

И в следующий миг осекся под взглядом герцогессы.

Если бы эти слова произнесла Матильда… о, как давно в нашем мире исчезло и то, и другое! Когда слово «честь» стало смешным и даже немного нелепым?

Но герцогесса Домбрийская была абсолютно искренна в своем порыве.

Она выросла в стране, в которой убивали подлецов и вешали воров, в стране, где мерзавца, оскорбившего женщину, могли за это кастрировать.

Она была герцогессой, наконец, и была оскорблена до глубины души.

Антон же не был идиотом. Избалованным, наглым, мерзавцем – да! Но не идиотом.

Он неловко кашлянул и ушел к себе.

– Два – ноль?

– Вчистую, – согласилась с подругой Малена.

Мария-Элена Домбрийская

Ровена встретила свою хозяйку на рассвете, в библиотеке.

Глаза у нее были сонные, но дово-ольные…