— Мой господин… как же я люблю вас!

Темная головка спускается вниз, к чреслам любовника, и тот расслабляется, отдаваясь ласкам умелых рук и губ. В конце концов….

Потом эта дура все равно умрет, так что надо наслаждаться здесь и сейчас.

Но она так наивно верит, что ей можно увлечься всерьез, что ее можно ввести в свой дом… ублюдка от степняка, из плохой семьи… ха!

Дура, несчастная дура. Но жалеть Лэ мужчина не собирался, с чего бы?

Пусть делает свою работу. А потом…

Какой дурак оставит за спиной предателя? Отравительницу? Убийцу?

Только полный и безвыходный дурак. Который безусловно заслуживает удара в эту самую незащищенную спину.

Мужчина себя к таковым не относил. Так что…

* * *

О чем не знали ни мужчина, ни Лэ…

Они знали, что комната оборудована глазками, с помощью которых можно наблюдать за происходящим. И подслушивать, и подсматривать.

Но оба они не знали, что за любовными утехами наблюдает Вешер Трипс.

Белый от злости, со стиснутыми кулаками… каково это — видеть, как твоя любимая женщина занимается любовью с другим?

Не просто спит, не использует свое тело, это бы он понял… именно — занимается любовью. Отдает и тело, и душу, любит, пресмыкается…

А он?

Чутьем влюбленного мужчины Вешер улавливал эманации брезгливости, надменности, презрения в голосе партнера Ластары. И — не верил, не верил…

Вешер был слишком практичен для высоких мечтаний, он отлично знал свой потолок и не собирался зарываться. Если ему обещают десять золотых — их отдадут.

Сто золотых?

Убийца стоит в пять раз дешевле. А то и в десять раз дешевле.