Кусочки мозаики закрутились в голове, складываясь в единое целое. И нашлось место и принцу и леди, и….

Горло несчастного сыщика стиснуло, словно железным обручем, жестокой рукой. И острое лезвие вошло под ребра, сбивая дыхание, обрывая рождающийся в груди крик.

– Прости, друг, – вздохнул Сарет. – Не разопьем мы с тобой бутылочку.

Тело сыщика без сознания опустилось на траву. Правда, он еще дышал. Ненадолго. В себе Сарет был уверен.

Теперь надо его добить и зарыть, прямо здесь, в саду. Сарет пригляделся.

М-да, нож сейчас выдергивать – кровью уделаешься. Пусть сдохнет, тогда выдернем. Долго не протянет, минут десять, не больше.

Сходить пока за лопатой.

Приносить ее заранее Сарет не решился. Мало ли как дело обернется.

Ладно, до сарая два шага, возьмет лопату и вернется. А там и борзую приманить можно будет. Хозяин сказал – отравить, но на такое Сарет способен не был. Ладно еще – человек, эти твари пусть хоть все передохнут. Но животное?

Никогда!

Найдем, куда борзую пристроить на время. А там и не до нее будет, хоть хозяину, хоть остальным.

Хозяину Сарет был предан не хуже той самой борзой. Напрасно Варсон считал его ни о чем не подозревающим слугой, ой, напрасно.

И знал он все, и работал не за страх, а за совесть. И свою долю обязательно получит после переворота. Но это потом, потом. А сейчас – за лопатой.

Стоило Сарету уйти, как Варсон перевернулся на живот.

Сознание он потерял, но буквально на минуту. Потом очнулся, когда Сарет опустил его на траву. От боли очнулся.

Смертельно его ранили – или нет?

Так – не определить. Но если он останется здесь, его точно добьют. А значит…

Шемальские борзые не просто очаровательны. Под шикарной шерстью скрываются крепкие сухощавые мышцы. Она достигает в росте до двух локтей, а иногда и больше. Известны случаи, когда эти зверюги загрызали гиену. А уж вытащить человека…

Варсон тихонько свистнул.

Ирис долго звать не пришлось. Очень умная собака.