Гражданскую сознательность она отродясь не проявляла – некому привить было. На выборы не ходила, справедливо подозревая, что Россия – не Афины, и то, что работает в крохотном городке, не сработает на просторах целой страны. Без нее выберут.
Демократически, ага.
А что до любви?
Матильда также сомневалась, что губернатору понравится та тяжелая эротика, о которой мечтал народ. Кажется, он не любитель садо-мазо с зооуклоном, причем с ним в пассивной позиции. А народ у нас неблагодарный, гадкий, откровенно говоря, народ.
Ты о нем душой теснишься, болеешь и даже чешешься, а они все о воровстве каком-то… нет бы, как приличные люди! О расходовании бюджетных средств! А то воруешь да воруешь… неоригинально!
– Так что придется по старинке. Ручками, бумажками…
Малена пожала плечами.
– Я могу чем-то помочь?
– Да. Почетче отчистить клеймо, сфотографировать, переслать мне, а я пороюсь в справочниках. Завтра вечером сможете подойти к ювелиру?
– Да. Я приду. Куда именно?
Малена получила адрес, обменялась телефонами с Ольгой Викторовной и даже узнала ее фамилию. Огурцова.
Хотя то ровно ни о чем девушке не сказало. Ну, Огурцова. И что?
Хоть Обезьянова. Дело вкуса.
* * *
Уже дома, начесывая разомлевшую и размурчавшуюся кошку, девушки обсуждали прошедший день.