— И что будет, когда вы покорите мир? — прервала его Ольга. — Все люди станут упырями? Чью же кровь тогда вы будете пить?

— Я об этом не думал. Я вообще в последнее время мало думаю, делаю лишь то, что привык делать за долгие века. Да и зачем мне думать, у меня есть вера, которую вложил в меня тот, кто обратил меня, вампирский бог Серва Адюльтер? Он знал все тайны упырей, знал всё о наших чарах, но мало что объяснял. Он просто говорил, и мы верили ему, потому что знали, что он прав. И он велел нам, своим верным ученикам, незадолго до своей смерти, подчинить своей власти весь род людской. Когда мы это сделаем, Адюльтер укажет нам дальнейший путь. Хоть он и давно мёртв, но самые старые из нас научились с ним говорить, призывая из тьмы его дух. Ты тоже станешь упырём, Ольга, если захочешь. А если нет, что ж, феи живут не дольше обычных человеческих женщин, и, думаю, твой человеческий век закончится раньше, чем мы захватим весь мир и перестанем нуждаться в помощи фей. В любом случае, ты только выиграешь, если присоединишься к нам. Но тебе даже не нужно будет пить кровь, ты останешься человеком. Никто не будет тебя неволить и насильно делать упырём. Мои жёны обучат и инициируют тебя, ты получишь власть, о которой прежде не могла и мечтать.

— А если я не захочу?

— Захочешь! — прокричал ей в лицо Зиновий. Изо рта его пахло кровью и мертвечиной.

Но в следующее мгновение вождь вернул себе самообладание.

— Я тебя не тороплю. У тебя ещё есть время подумать. А пока мне пора, нужно много кого ещё убить. Возможно, твой отец вскоре к нам присоединиться и станет одним из упырей. Он ведь тоже очень любит удовольствия жизни, думаю, он сможет тебя убедить. Думаю, к рассвету городу будет уже наш. Тебя буду охранять мои упыри, я распорядился не выпускать тебя. До встречи, моя невеста.

И с этими словами вурдалак оставил её одну, а сам отправился завоёвывать город. К полуночи уже все выжившие богатыри собрались на центральной площади. Их было около двух сотен — остатки сотни Николая Северянина, Сигвата, Дьярви и Семёна Гривны, который в своё время возглавил сотню покойного Бориса Шапкина. Некоторые богатыри были ранены, кольчуги их были перепачканы кровью, но лица полны отваги и решимости. Никита обходил их и проверял готовность к бою. Внешне он был спокоен, внутри же у него разыгралась настоящая буря. Ольга пропала, Зиновий оказался предателем и проклятым упырём. Лишь одно утешало Никиту: Змей Горыныч был ещё в остроге, иначе он уже летал бы над городом. А раз так, ещё всё можно повернуть вспять, ещё можно вернуть к жизни всех погибших, исправить все ошибки, вернуть себе город. Это было единственным утешением для Никиты Кожемяки, утешением больше религиозным. Ведь все религии в конечном счёте основаны на вере в существо, властное над временем, и если человек не властен над разрушающей силой времени, то этими существами должны быть духи, боги или Бог. Но Никита теперь сам мог получить власть над временем, и он готов был уничтожить каждого, кто встал бы у него на пути. Кожемяка теперь держал в руке чародейский меч Змея Горыныча, который должен был помочь ему в бою. Богатыри готовы были стоять насмерть, поскольку наградой за победу им было бессмертие, даже если они погибнут в этой схватке. Но знали это и упыри, а их в городе было много больше, чем богатырей. В полночь они стали выходить из сумрака ночи на центральную площадь, которая была освещена масляными лампами, выставленными в круг на высоких деревянных подставках: известно было, что огонь отпугивает упырей. Из-за этого на площади было светло как днём, и богатыри смотрели в лицо надвигавшемуся на них ужасу.