– Почему они решили сейчас нанести удар? – спрашиваю я. – И почему именно по Антиуму?

– У них там голод, и один хитрый колдун решил этим воспользоваться. Ничто так не побуждает человека к войне, как бурчащие от голода животы его детей. Карконы посмотрели на север и увидели там богатую и сытую Империю. Это продолжается долгие годы: у меченосцев есть все, а у карконов – ничего. Империя отказывалась вести с ними торговые дела. Гримарр, их верховный колдун, напомнил об этом своему народу – и мы получили то, что получили.

Мы прошли уже почти весь лагерь до его северной границы. Перед нами стоит глухая скальная стена, но Кухарка уверенно держит путь прямо на нее. Она бросила где-то свою корзину белья. Уже достаточно темно, и мы прилично отдалились от лагеря.

– Они рассчитывают победить одним только численным превосходством. Хотя, возможно, у них есть еще какой-то козырь в рукаве. Что-то, с чем не справиться меченосцам.

Я смотрю на луну. Она почти полная. Еще три дня – и она растолстеет в Луну Урожая. К Луне Урожая забытые обретут господина.

Кухарка дважды оглядывается, чтобы убедиться, что за нами не следят, и наконец указывает мне на скалу. Потом кивает вверх.

– В пятидесяти футах отсюда наверху есть пещера. Цепь пещер выводит далеко в горы, – говорит она. – Жди меня здесь – и оставайся невидимой, просто на всякий случай.

– Что ты собираешься сде…

Она скрючивает пальцы. В этом движении мне видится что-то ужасно знакомое… И тут она начинает карабкаться по отвесной скале с ловкостью паука. Я ахаю. Это необычайно – нет, просто невозможно! Кухарка, конечно, не летит по воздуху, но в ее движениях присутствует такая легкость, будто она вообще не человек.

– Проклятье, но как…

Сверху падает веревка и концом ударяет меня по голове. Откуда-то с высоты свешивается голова кухарки.

– Обвяжись ей вокруг пояса, – говорит она. – Потом упрись ногами в скалу, ищи там зацепок – и лезь ко мне.

Когда я добираюсь до нее, то часто дышу от усталости. Наконец, я собираюсь с силами и спрашиваю, как она это сделала. Но Кухарка в ответ только шипит – «Тс-с!» – и быстро шагает в глубину пещеры, даже не оборачиваясь.

Теперь мы глубоко в недрах горы. Только сейчас Кухарка решает, что мне можно сбросить невидимость.

– Боюсь, это займет несколько минут, – предупреждаю я. – У меня может случиться видение, и я не уверена…

– Я прослежу, чтобы ты не умерла.

Я киваю, но понимаю, что ужасно боюсь. Мне так не хочется новых видений! После того, что показал мне Князь Тьмы…

Хотя моя мать не может меня видеть, она склоняет голову к плечу, будто чувствуя мою неловкость. Щеки мои вспыхивают, и, хотя я ищу оправданий, найти их мне не удается. Я хочу сказать: «Прости, я трусиха. И всегда такой была». Небеса, как же это все унизительно! Будь она просто Кухаркой, мне было бы все равно. Но это же моя мать. Моя мама. Я столько лет оценивала каждый свой поступок с точки зрения того, что она о нем подумает.