Деньги Тирабелл пошли на восхваление Саргасов.

Никто не подпитывался людьми. Про анемон ни слова. Рефаиты представали благородными защитниками ясновидцев и борцами с коварными эмитами. Получилась красивая сказка, которой уже два столетия пудрили мозги Сайену: сказка о том, как мудрые и всемогущие рефаиты, посланники Бога на земле, защищают человечество от страшных монстров. Черная волна отчаяния накрыла меня с головой.

Феликс не стал бы звонить Альфреду по своей воле. Значит, кто-то еще узнал про памфлет. Этот кто-то хотел выгородить рефаитов. Представить их в наилучшем свете.

Старьевщик. Больше некому. Только ему известно о рефаитах. Если беглецы сейчас у него… Если он сдал их Нашире…

Меня бросило в пот. Я вытерла лицо рукавом, тщетно пытаясь унять дрожь. Альфред не виноват. Он постарался на славу, к тому же искренне не понимал, что меня так расстроило. В конце концов, это всего лишь выдумка. Чужая выдумка.

Впрочем, не важно. Тут ничего не исправить. Куда важнее, что беглецов обнаружили. Я нацепила пальто и шляпу, распахнула окно.

– Пейдж? – Дверь со скрипом отворилась, и в комнату вошла Элиза. – Пейдж, слушай…

Она осеклась, увидев меня на подоконнике в полной экипировке.

– Мне надо бежать. Элиза, будь другом, если позвонят на автомат, возьми трубку. И передай Нику, что я пошла проведать беглецов.

Элиза медленно притворила дверь:

– И куда, если не секрет?

– Рынок Камден.

– Какое совпадение! – Она не сдержала улыбки. – Сама не прочь туда наведаться. Джексон просил купить белой астры.

На секунду я опешила.

– Зачем?

– По-моему, он добавляет ее в абсент, только это между нами. Никак не пойму, что с ним творится в последнее время. Такое ощущение, что наш босс решил упиться и укуриться до смерти.

Что бы Джекс ни силился забыть, нам он об этом точно не расскажет.

– Купить ничего не получится, весь район оцеплен, – предупредила я и, помедлив, добавила: – Хотя помощь мне не помешает.

– Что надо делать? – оживилась Элиза.

– На месте скажу. Только захвати нож. И револьвер.