Двигаться приходилось на ощупь. Пару раз приложившись лбом к каменному выступу, я очутилась под знакомыми полукруглыми сводами лондонской подземки. И сразу метнулась обратно в темноту, выхватив из-за пояса револьвер. Впрочем, зря – в туннеле не было ни души. Очередная заброшенная станция, в точности как под Тауэром.

На путях тосковал приземистый локомотив, высотой едва мне по пояс. Даже не локомотив, а вагонетка, выкрашенная с торцов алым. Сбоку на порыжелом черном фоне золотыми буквами выведено: «Почтовая служба Англии». В голове зашевелились смутные воспоминания со школьных времен. Построенная в самом начале двадцатого века, почтовая железная дорога служила для транспортировки секретных сообщений. С появлением компьютеров и электронной почты надобность в ней отпала, но уничтожать пути сообщения не стали, просто бросили на произвол судьбы.

Сердце стучало так сильно, словно норовило выскочить из груди. Меньше всего на свете хочется садиться в этот поезд и ехать черт знает куда… но придется, чтобы разыскать пленников.

Сбоку торчал ярко-оранжевый рычаг, тоже в запекшейся крови. Повсюду кровавые следы двух- или трехдневной давности. Чертыхаясь, я втиснулась в вагончик и обеими руками потянула за рычаг. Ненавижу поезда, будь они неладны!

Состав с грохотом покатился по рельсам в темноту; лишь циферблат часов тускло светился в кромешном мраке. Ник меня точно прибьет, когда вернусь.

Медленно текли минуты. Тьма давила на меня, кровь бешено стучала в висках. Попытки успокоиться, убедить себя, что поезд не едет в колонию – слишком скромны габариты и скорость, – ни к чему не привели, пульс все равно зашкаливал. Прижимая руку с часами к груди, я не сводила глаз с голубоватого сияния циферблата.

Через полчаса вагончик выкатился в ярко освещенный туннель и остановился. Щурясь с непривычки, я выбралась на неприметную платформу с единственным фонарем и бесшумно юркнула в темный проем, за которым возвышалась крутая насыпь, усеянная пятнами крови.

Камден остался позади, но, учитывая недолгую дорогу и размеры Лондона, едва ли поезд увез меня дальше центральной когорты. Взобравшись по лесенке, я очутилась в туннеле настолько низком, что идти по нему можно было лишь вприсядку. Наконец впереди забрезжил свет. Теплый и комнатный.

Там же маячили пятнадцать лабиринтов. Один, забитый и покорный, вне всяких сомнений принадлежал Иви. Значит, беглецы здесь, под охраной. Чтобы не выдать себя скрипом сапог, дальше я поползла на четвереньках и вскоре уткнулась в стену, разделенную тонкими перекладинами, как в гардеробной. Сквозь щели виднелось кресло, над которым торчала голова с короткими зелеными волосами.