— Арбели, но эта комната не годится для двоих. Тут и одному-то тесно.

Они были знакомы чуть больше недели, и Арбели уже понимал: для того чтобы их договор мог осуществиться, ему придется мириться с некоторой бесцеремонностью, если не сказать высокомерием, своего гостя.

— А зачем мне больше? — пожал он плечами. — Все дни я провожу на работе, а сюда прихожу только спать. — Жестом разделив комнату пополам, он продолжал: — Натянем поперек простыню, поставим раскладушку. И тебе больше не придется спать в мастерской.

Джинн взглянул на Арбели так, словно тот сказал что-то оскорбительное:

— Я и не сплю в мастерской.

— А где же ты тогда спишь?

— Арбели, я вообще не сплю.

Жестянщик открыл рот. Такое даже не приходило ему в голову, вечерами, отправляясь домой, он оставлял Джинна за работой: тот терпеливо осваивал тонкости лужения. Возвращаясь утром, он опять заставал его за работой. В кладовке валялся соломенный матрас, на котором сам Арбели ночевал, когда у него не было сил дойти до дому, и он считал, что Джинн спит на нем же.

— Что значит — не спишь? Совсем не спишь?

— Совсем, и очень этому рад. Такая бессмысленная трата времени.

— А мне нравится спать, — горячо возразил Арбели.

— Это потому, что ты устаешь.

— А ты не устаешь?

— Совсем не так, как ты.

— Если бы я не спал, то не видел бы снов, — задумчиво проговорил Арбели и нахмурился. — Ты хоть знаешь, что такое сны?

— Да, я знаю, что такое сны. Я умею в них проникать.

— Проникать в сны? — побледнел Арбели.

— Да, это очень редкий дар. Им владеют только высшие кланы джиннов. — И опять Арбели уловил этот легкий оттенок превосходства. — Но я могу проникать в чужие сны, только когда нахожусь в своем истинном облике. Так что можешь не волноваться — твоим снам ничего не грозит.

— Ну что ж, все равно добро пожаловать в мое…

— Арбели, я не хочу здесь ни жить, — раздраженно прервал его Джинн, — ни спать. Пока я лучше останусь в мастерской.