— Совсем не стрррашно, — прохрипел Румо в ответ.

— Совсем не стрррашно, — изобразила Рала хриплый голос Румо.

Над тележкой склонился йети, защелкивая цепочку.

— Если в поездке кто-то умрет, прошу не выбрасывать мертвеца из тележки, — мрачно буркнул он. — Труп съедят гоули, а они на диете.

Урс и Рала захихикали. Румо тоже попробовал улыбнуться, но мышцы будто судорогой свело, и никакой мимики изобразить не удалось. Румо выглядел так, словно его вот-вот стошнит.

— Побойтесь хорошенько! — пожелал йети, когда друзья проезжали мимо него. — И помните: жизнь куда страшнее смерти! — Щелкнули дверцы, и тележка скрылась в потемках.

Вокруг стало черным-черно, слышался только стук тележки, да где-то вдалеке кричали от страха другие посетители. Румо старался не замечать тревожные запахи, но не мог: в потемках повисло зло. Раздался вопль, он звучал все громче — казалось, погребенный заживо зовет на помощь.

— Ой, — Рала притворилась, что очень испугалась и еще теснее прижалась к Румо. Из темноты с грохотом выкатилась тележка, в которой, озаренный тусклым светом шахтерского фонарика, в корыте собственной крови сидел мертвый карлик.

Проезжая мимо карлика, Румо заметил на голове мертвеца паутину и лопнувший шов на шее, откуда сыпались опилки. Из обеих ноздрей в корыто стекали тонкие красные ручейки.

Лесная ведьма

Вагончик резко остановился, земля перед ним с треском разверзлась, и оттуда вырвались языки адского пламени — красные и желтые полоски бумаги. Поднялось облако зеленоватого дыма, а когда оно рассеялось, друзья увидели лесную ведьму, похожую на курицу. На ней была одежда из осенней листвы, вместо рук и ног — тонкие сучковатые ветки, а в пустых глазницах деревянного черепа сверкали зловещие огоньки. Ведьма открыла рот, и оттуда в темноту вылетел белый мотылек. Друзей обдало горячим воздухом, а ведьма потянула когтистые пальцы к Рале. Та всем телом крепко прижалась к Румо, и он почувствовал что-то совершенно невероятное.

«Сейчас упаду в обморок», — подумал он, и по телу пробежала приятная дрожь.

Но сознания Румо не потерял — ух! пшш! щелк! — и ведьма исчезла. Однако же Рала хватку не ослабила.

— Она настоящая? — спросила Рала.

— Настоящая, — ответил Урс. — Только набита опилками.

Ведьма оказалась самой главной страшилкой. Как часто бывает, реклама обещала куда больше, чем друзья увидели на самом деле. Можно, конечно, верить, что иссохшие мертвецы, плясавшие в мерцающем свете, — настоящие, но зло, которое почуял Румо, исходило, пожалуй, только от хозяев комнаты страха — обнищавших кровомясов и прочего отребья. Они оглашали комнату громкими воплями или, кое-как накинув на себя простыни, изображали привидений.