— А моя прекрасная куртка, вероятно, испорчена. Мышиные пузыри! Жирная, нездоровая пища, питательной ценности почти никакой. А ты вдобавок сдобрил их фогарным дымом. Чудовищная мешанина!

Куда он попал? Кажется, лежит на полу. Румо приподнял голову.

— Эй? — тихонько окликнул он. — Есть кто-нибудь?

В темноте зажглись два огонька. Нет, не лампочки — это были глаза. Огромные желтые горящие глаза. «Неужто мне это снится?»

— Нет, не снится, — немного резко ответил голос. — Так выглядят в темноте глаза эйдеитов. И да, я понемногу читаю мысли. А что касается провала в памяти — ты выкурил фогару, перенес кратковременный коллапс легких, тебя вырвало мне на куртку, и теперь ты у меня в шатре со звездами. Слышал, наверное: «неподкупный комод-оракул, изобретение доктора Абдула Соловеймара»? Вход свободный, а вот за куртку следовало бы с тебя получить. Зажечь свет?

Вспыхнула спичка, и говоривший зажег свечу. Теперь Румо мог получше разглядеть эйдеита. Он выглядел не так, как доктор Колибриль: на голове у него были странные наросты, и он казался старше. А в остальном — та же хрупкая комплекция, та же морщинистая кожа на лице, те же огромные горящие глаза.

— То, что ты называешь «наростами», на самом деле — мои внешние мозги. Не люблю хвастаться, но у меня их семь. — Гном закашлялся.

В шатре было тихо. Удивительно, но в крохотный шатер почти не проникал ярмарочный гвалт. Да что там — не проникал вовсе.

— Шатер сшит из звуконепроницаемого шелка, его прядут глухие шелковичные черви. Это мое изобретение, и, если удастся наладить массовое производство, я озолочусь. Материал этот не толще ногтя, между тем можно устроить внутри концерт духового оркестра — снаружи не услышишь ни звука. И наоборот: ты себе не представляешь, какой стоит грохот, когда я раз в месяц выбиваю пыль.

Посередине шатра Румо увидел комод. Самый простой, темного, почти черного, дерева. Вольпертингер прикидывал, стоит ли упоминать о том, что слышал имя Соловеймара от доктора Колибриля. Решил не усложнять положение.

— Меня зовут Румо, — сказал он вслух. — Румо Цамониец.

— Это же такая карточная игра, да? Оригинально. Я как-то играл в «Румо» в столице азартных игр…

Румо встал. Ему нездоровилось и хотелось домой.

— Ну, благодарю за помощь. Где тут выход? — Несмотря на огонек свечи, в шатре стояла кромешная тьма, и Румо не различал ничего, кроме комода.

— Да, тут мрачновато… — согласился профессор. — Но есть чудеса, которые случаются только в темноте.

— А выход-то где?

— Разве не желаешь испытать комод-оракул?

— Эээ… Честно говоря, нет. Мне нехорошо. И я уже по горло сыт этими ярмарочными фокусами.