В тот день Тиктак повторил операцию несколько раз. Рала то заболевала, то выздоравливала. Тошнота, головокружение, головная боль, жар, удушье — симптомы исчезали так же быстро, как и появлялись. У генерала имелось средство, в считаные минуты устранявшее любое искусственно вызванное недомогание. Достаточно открыть кран, повернуть колесико, отрегулировать вентиль, и страдания Ралы прекратятся.

Тиктак понемногу привыкал к новому инструменту. Пределов возможностей Ралы он пока не знал, но уже понял, что можно делать сейчас, а с чем лучше повременить. Так же и в любви: нащупываешь пределы возможностей любимого и учишься их не переступать.

Тиктак снова взглянул на термометр смерти. Стрелка указывала на «девяносто девять». Процедуры совсем немного ослабили жертву. Генерал погрузил Ралу в сон, на сей раз смесью валерианы и отвара мелиссы. В тот вечер генерал еще долго стоял у медной девы, глядя на нее с нежностью.

Рала довольно много времени провела в медной деве, но не могла бы сказать наверняка, сколько длилось ее заключение. День? Два? Три? Неделю? Одно знала твердо: за это время она изучила свое тело, как никогда прежде.

Придя в себя после похищения, Рала впала в отчаяние. Никогда еще не попадала она в столь безвыходное положение. Отчаяние сменялось яростью, но страху Рала сопротивлялась изо всех сил. Если страх парализует мысли, она погибла. Пошевелиться Рала не могла, и единственное, что ей оставалось, — это думать. Она отвергала страх, как прежде отвергала смерть.

Да и что особенного в том, что приходится терпеть? Рала смирилась с абсолютной беспомощностью своего положения, и все остальное стало неважно. Ее тошнило, знобило, бросало в жар, кружилась голова, накатывала то тревога, то усталость, но все это — знакомые ощущения, они исчезали так же быстро, как появлялись. Куда неприятнее были странные, непонятные образы, проходившие перед внутренним взором, звучавшие в ушах таинственные голоса и ощущение, будто по телу ползают жуки. Но и эти галлюцинации длились недолго. На время Рале показалось, будто в нее вселился кто-то другой, однако вскоре это странное ощущение сменилось умиротворением и усталостью, и Рала уснула.

Рала поняла: есть кто-то, кто причиняет ей все эти страдания, неясно лишь, зачем ему это нужно. Все эти дни ей представлялось, будто она беспрестанно двигается, хотя не могла даже пошевелиться. Только теперь она осознала, как много у нее энергии, даже во сне. Почувствовала, как течет по венам кровь, как стучит сердце. Жизнь кипела в ее теле, словно в большом городе. А теперь, когда враг у ворот, забурлила еще сильнее. Нет, ей нельзя поддаваться страху и отчаянию, как и жителям любого осажденного города, когда те готовятся к обороне.