– Так и есть – судя по тем жалким крохам, что сохранились у долийцев. – Фелассан вздохнул. – Возьми самый богатый квартал Вал Руайо и прибавь к нему магию, которая была частью нашей повседневной жизни. Всякое фонтанное изваяние могло заговорить с тобой сквозь воду, которая исторгалась из его рта. Всякая колонна сияла рунами, которые недоумки в Тевинтере срисовали на глазок, не разумея смысла, как детишки, учась грамоте, срисовывают буквы. С наступлением ночи дороги освещались вот такими же, как на этой тропе, камнями – достаточно светло, чтобы не заблудиться, но не чрезмерно ярко, чтобы не затмевать звезды.

– Могу только представить, как это было.

– Можешь? В самом деле можешь? – Фелассан вдруг полоснул ее острым взглядом. – Тогда скажи мне, да’лен: кто тогда мыл полы?

– Не знаю… – Бриала опешила. – Если камень зачаровать, он, быть может… очищается сам? Или у наших предков были големы, как у гномов…

– У нас была империя, – повторил Фелассан, и на сей раз Бриала расслышала в его голосе гнев. – Не Золотой город, не блаженное загробное бытие у ног Создателя, которое изобрели для себя люди. Возьми самый богатый квартал Вал Руайо и скажи: сколько недоумков плетет на каждом балу интриги друг против друга? Скольких слуг наказывают плетьми из-за неверно расставленного столового серебра?

– Мы были аристократами.

Мысль эта точно громом поразила Бриалу. Ей припомнилась струйка крови, медленно ползущая к ее укрытию по полу библиотеки в поместье родителей Селины, в ночь, когда по приказу леди Мантильон были убиты отец и мать Бриалы.

– Мы были всем. Не было ни людей, ни гномов, никакой иной расы, кроме эльфов. Все жестокости, совершенные с обитателями эльфинажей, за которые ты жаждешь отмстить, эльфы-аристократы совершали с эльфами-слугами.

– Зачем ты мне это говоришь? – Бриала судорожно сглотнула.

– Твоя императрица. Ты доверяешь ей. Ты веришь, что она освободит твоих сородичей.

– Да, верю, – не колеблясь, ответила Бриала.

– И кто же тогда будет мыть полы? – осведомился он и улыбнулся.

– Ты не доверяешь ей, потому что она человек.

– Нет. – Фелассан помолчал. – Ну хорошо – да, но более того, я не доверяю ей, потому что она успешно правила империей. Ни один успешный правитель не уступит власти. Даже если он мудр. Даже если это будет только к лучшему. Даже если нежелание уступить в конечном счете все погубит.

Эти слова были чересчур созвучны тому, что нашептывал едва слышный голосок в глубине сознания Бриалы. Сейчас он опять взялся за свое, и Бриала, заглушив его, ожгла сердитым взглядом Фелассана.