Но это заявление Смиту убедительным не показалось.
– А я все же сомневаюсь, – заявил он и свернул с дороги в случайный, как мне показалось, переулок. Но нет – уже через полсотни метров Томас выбрался из самоходной коляски и принялся возиться с запором ворот каретного сарая, выстроенного между двухэтажным домом с одной стороны и высоким забором соседнего здания – с другой.
– Лев, помоги! – попросил сыщик.
Вдвоем мы распахнули створки, а потом Смит загнал внутрь «Форд-Т» и принялся сдвигать ворота, закрывая нас внутри.
– Остаемся здесь? – не понял я.
Ничего не ответив, сыщик заблокировал створки железными костылями и обернулся ко мне.
– Рассказывай! – потребовал он, разжигая керосиновую лампу. – На кого ты работаешь?
Я огляделся по сторонам и обреченно вздохнул. Даже в тусклом свете «летучей мыши» был прекрасно виден густой слой пыли, покрывавший все вокруг. Пришлось забираться на сиденье самоходного экипажа; ноги меня откровенно не держали.
– На кого ты работаешь? – повторил Томас Смит свой вопрос.
Стоял он ко мне боком, выставив напоказ забинтованную левую руку, но, памятуя о стремительности его движений, я эту нарочито безобидную позу в расчет принимать не стал. Успеет и развернуться, и выстрелить, прежде чем подниму из-под ног карабин.
Но вот пистолет на поясе – это совсем другое дело…
Впрочем, хвататься за оружие я и не подумал, более того – ответил максимально честно:
– Я работаю на лейб-гвардию.
– И что ты делал у монетного двора?
– Нет! – выставил я перед собой руку. – Моя очередь задавать вопросы!
Но Смит только рассмеялся.
– Брось, Лев! Я спас тебе жизнь! Разве я многого требую взамен? Просто ответь на вопрос, и будем в расчете! Хорошо? – и, не дожидаясь моего согласия, он вновь спросил: – Так что ты делал у монетного двора?
Я задумался, о чем могу умолчать, но особой возможности для маневра не оставалось: бросок бомбы Смит, вне всякого сомнения, видел собственными глазами.
– Ладно, – вздохнул я. – Ладно. Мне поручили подорвать самоходный экипаж, который в полдень прибудет на монетный двор.
– Зачем?