Смит убрал мусорное ведро под мойку и вышел с кухни.

– Идем, Лев! – позвал он меня за собой.

Узенький темный коридор привел нас в комнату с занавешенным шторой окном. Сыщик повалился на продавленный диван, а я расстегнул пиджак и опустился на заправленную кровать.

Томас плеснул из початой бутылки в грязный стакан бурбона, выпил и тут же налил снова.

– Обезболивающее, – пояснил он, откидываясь на спинку дивана.

– Покажись врачу.

– Ерунда! – разозлился сыщик, но сразу успокоился и попросил прощения: – Извини, Лев. Я последние дни сам не свой.

– Давай перейдем к делу, – предложил я. – Так почему именно Риверфорт?

Томас сделал глоток бурбона и зажмурился.

– Изначально привлекли мое внимание два момента, – сообщил он после этого. – Убивали лишь женщин…

– В газете писали, все они были проститутками.

– Писали, – кивнул сыщик. – И всем жертвам уже после смерти выкололи глаза.

– Вот как? – озадачился я, еще толком не понимая. – И что с того?

– Для ацтекских ритуалов глаза не имеют никакого значения, – уверил меня Смит, хлебнул бурбона и продолжил рассказ: – И это меня заинтересовало. Я подумал – зачем выкалывать мертвецам глаза? Что это должно скрыть? Я не верил в психопата-убийцу…

– Сиятельные! – вдруг догадался я, и по спине побежали колючие мурашки. – Все жертвы были сиятельными!

– Как оказалось – да, – подтвердил сыщик мою догадку. – С какими-то слабенькими талантами и наследственными заболеваниями, и тем не менее сиятельными. Поначалу это мне ничего не дало, но четвертую жертву обнаружили посреди пьяцца Галилео, и там не просто бросили тело. Нет – сердце вырезалось буквально на всеобщем обозрении. Так я понял, что значение имеет не только личность жертвы, но и место ритуала!

– И ты построил окружность?

– Построил, – усмехнулся Томас Смит и допил бурбон. – А еще – купил путеводитель.

– И?

– И оказалось, что на месте доходного дома на бульваре Фарадея, где обнаружили первое тело, раньше был пустырь, и в Ночь титановых ножей там убили одного из падших. И так – на всех местах преступлений по нарастающей. Один, два, три. На пьяцца Галилео было казнено уже четверо падших, а в Риверфорте…