Гайяр как-то иронично фыркнул, видимо признавая факт того, что избежать разговора на упрямо развиваемую мной тему не удастся.

– Нам удалось договориться. Совет готов согласиться с твоим вариантом развития событий. Но с их стороны есть некоторые… дополнения.

Ага! Я молча внимательно смотрела на неймарца, а он в ответ нахмурился.

– На подготовку к этому полету отведут два года. Измененным на этот срок запретят покидать Галану под любым предлогом. Кордон вокруг планеты оставят, и при попытке его прорвать уничтожат уже сразу и без вариантов. Их потребности будут обеспечены и необходимая помощь оказана. Им разрешено отобрать небольшую группу, строго из тех, кто, как Ревун, сам трансформирующим опытам не подвергался, но разделяет их интересы. Задачей этой группы будет организация полета пожелавших присоединиться к Измененным землян. Дистанционные контакты ограничений не предполагают. Все этапы подготовки, поиска и отбора желающих будут строго контролироваться. С ресурсами мы им готовы помочь. Ограничений по количеству желающих из числа землян не будет. Но это будет билет в один конец, права на возвращение у них не будет, независимо от обстоятельств. С момента пересечения границ конфедерации они могут считать себя автономной группой или расой. Уже сегодня им будут оглашены эти условия и предоставлено право выбора.

На этом Гайяр замолчал. Молчала и я, ожидая, когда он перейдет к прочим условиям.

– И это все? – осознав, что продолжать он не намерен, спросила я.

Неймарец медленно кивнул. И что тогда? Торнаг ввел меня в заблуждение или… недоговаривает Гайяр?

– Больше никаких условий нет? – допытывалась я уперто.

Гайяр, откинувшись на спину, заложил руки за голову, отчего мышцы пресса напряглись, непроизвольно смущая и притягивая мой взгляд, при этом основательно сбивая с мысли, и задумчиво уставился в потолок. Совершенно неожиданно для меня он потянулся к функциональной консоли и, быстро выдвинув экран визуальной связи, что-то активировал. К моему ужасу, табло послушно отобразило главу Совета Верховных и повторило все его слова. Я мысленно застонала. Мне было бы неприятно, если бы вот так, за моей спиной… А Гайяр… Не знаю уж, что он там от меня скрывал, что они все скрывали, – но пока он по отношению ко мне вел себя безукоризненно. Тот, кого я встретила под кличкой Летун, невероятно отличался от того капитана, от которого я сбежала. Гайяр, при всей своей сохранившейся непримиримости и властности, изменился в главном: он признавал за мной право быть ему равной и относился соответственно. Или это все временное явление, имеющее целью заманить меня в оковы брака? Вот теперь, пока не разберусь, на что намекал Торнаг и почему Гайяру так важно обрести пару, во всем буду сомневаться.