Я затаила дыхание, ожидая ответа.

– Обещаю, что расскажу тебе о них, как только мы станем родителями. – Его голос дрогнул.

Меня же затрясло от гнева. Получается, замуж за капитана – это без вариантов. Сам он железно уверен, что после испытательного срока в два месяца я уже никуда не денусь, да еще и забеременею. Торнаг опять же прямо намекнул, что должна теперь пожизненно рядом быть и всю посильную помощь оказывать, раз втянула Гайяра в такие передряги. И я совсем не против последнего – понимала изначально, на что иду.

А мне что? А мне остается кот в мешке! Вот чувствую, что-то в этих первородных непросто… А еще и на детей намекают! Это вообще как понимать? Жизнь у меня – сплошные виражи, когда от меня никому и ничего не нужно – все презирали, теперь уважение наметилось, так всем от меня что-то сразу стало необходимо.

Гнев, возмущение, искренняя обида – все одновременно взыграло, забурлило, резко, одним огромным всплеском адреналина снося мое смущение, скованность, страх перед Гайяром и общественные ограничения. Не найдя слов для ответа на столь возмутившее меня заявление – фактически прямой намек на то, что так и быть мне в неведении, да еще и ребенка ему обязательно родить, – я сорвалась. Не помня себя от злости, сжав кулаки, кинулась к нему с единственным желанием – треснуть этого зарвавшегося деспота.

Не удалось! К моему вящему сожалению. Поймали на подлете и, спеленав намертво объятиями, прижали к себе.

– Ш-ш-ш… Оля, тише… Зря я так сказал. Не то имел в виду, что прозвучало, не то… Прости!

При этом он, как и накануне ночью, прижался своим лбом к моему, пристально вглядываясь в глаза.

И был этот взгляд таким… не ледяным. Непривычно обеспокоенным, живым, искренне переживающим, горячим, что у меня от неожиданности перехватило дыхание. Но активированный запал эмоций, всплеск силы и злости так просто сойти на нет не мог. Поэтому в отчаянной попытке все же воздать по заслугам этому тирану, я взбрыкнула и попыталась пнуть его в коленку. Мгновенно донесшийся шорох за миг до собственных ощущений сообщил о последствиях. Поверх кольца сильных рук меня уже по всей поверхности тела обхватили невыразимо сильными крыльями, полностью притиснув к мужскому телу и лишив всякой возможности нападать и сопротивляться. Ррр…

– Извини, – очень нежно прошептал Гайяр мне на ухо, – ударишься. У нас прочный наружный покров.

Его тон деморализовал меня настолько, что, совершенно не поняв смысла сказанного, я замерла в этих двойных объятиях, пытаясь вообще вспомнить, из-за чего на него накинулась. Ах да, дети!