Запланированному мешали сразу несколько вещей. Например, все те же злополучные наручники, которые мало того что не давали воспользоваться правой рукой, так и общую свободу маневра сковывали. Левая рука тоже могла наносить смертельные удары, но вполне понятно, что уже не с такой силой. Тем более что толстяк был гораздо выше ростом и весь заплыл жиром. Успокоить такого одним ударом или тычком дело довольно непредсказуемое. Да и просто успокоить – действие в данном случае только половинного характера. Такое животное следовало убивать сразу и безжалостно. Оставалось только выбрать удачный момент.

Для этого опять пришлось притворяться. Громко и глупо хихикая, Александра стала уговаривать раздетого догола и продолжающего щипаться толстяка:

– Давай я тебя поласкаю! Ой, какой мягонький! А целоваться любишь? Давай я тебя поцелую! Но ты ведь такой большой, я до тебя не достану. Садись, садись на ковер! Вот так, отлично! Ха-ха! Только не надо кусаться! Ай! Постой, давай я тебя поглажу по голове. Вот так. Приятно?

Скотина и в самом деле несколько раз укусил девушку за бедро. И теперь она не могла как следует сконцентрироваться на ударе. Но зато напряженным слухом старалась прислушиваться к звукам снаружи комнаты. Вдруг раздастся топот шагов и скрип деревянной лестницы? Пока ничего подобного слышно не было, и Шура решила действовать. Тем более что момент сложился самый благоприятный: разгоряченный толстяк настолько приблизился к стене, что его голова оказалась рядом с батареей. Немного отвлеченный интенсивными поглаживаниями по затылку, урод расслабился, и его башка стала легче поддаваться женским ручкам.

Собравшись с силами, Александра резко двинула двумя руками вправо, и висок насильника соприкоснулся с ребром чугунного радиатора. Мешок с салом сразу обмяк и с легким стоном завалился на спину. Тогда как девушка постаралась продолжить свои вскрики, смех и восклицания в прежнем режиме. А сама приступила к более интенсивным действиям по своему освобождению.

Не присматриваясь к состоянию дауна, перекатила его на бок, освобождая себе подход к батарее, и, схватившись за нее двумя руками, принялась расшатывать вместе со вбитыми в стену креплениями. Как она и надеялась, дело пошло споро. На двадцатом рывке средство отопления окончательно отделилось от стены и теперь осталось на весу. Лишь две приваренные трубы продолжали держать на себе весь вес, и вполне понятно, что сопротивляться дальнейшим усилиям сварочные швы долго не смогут.

Но отдышаться хоть немного таки пришлось. Тем более что дыхание сбивало интенсивное притворство в виде непрекращающейся болтовни и уговоров. К счастью, цыганка наверняка надеялась на непробиваемость своего выродка и пока полюбоваться на сцену насилия не спешила. Что и дало несколько так необходимых минут на передышку и позволило собраться с новыми силами.