Понятно, что разубеждать хозяина замка в его ошибке никто не спешил. Да и не до того было. Светозаров присел на край кровати и провел тщательный осмотр раненого имеющимися у него силами. Но и его врачебной практики для излечения такого повреждения позвоночника не хватало. О чем он и сообщил с сожалением на русском языке:

– Вот вроде и чувствую, что могу помочь. А как – не знаю.

– И у меня то же самое, – вздохнула Дана. – Силы есть, а знаний не хватает.

– Вот потому и учатся целители так долго в академии.

– Доставишь обоих в Свирепую долину? – с надеждой спросила черноглазая красавица. После чего, словно извиняясь, пояснила: – С роженицей тоже огромные проблемы. Без консультаций опытного акушера мне и приближаться к будущей матери не стоит. Вроде рассмотрела трех младенцев, но все там настолько странно срослось, что у меня и в голове не укладывается, как такое возможно. Такое впечатление, что в утробе сиамские близнецы. Вернее – тройнецы. Или как правильно?

– Неважно, – отстраненно отозвался Дмитрий.

За их спинами Александра с остальными воинами «третьей» распаковывала багаж и осматривала доставленное оружие. Ну, по крайней мере, то, которое было им знакомо. А Торговцу следовало срочно определить саму целесообразность нахождения землян именно в данном замке. И лишь воспоминание о каком-то древнем жреческом уставе, требующем внимательного изучения, решило все сомнения в пользу пребывания в Успенской империи.

– Кстати, а что это за престарелый Маурьи, который движется сюда с каким-то герцогом? Может, мы его используем?

– Знаю о нем лишь поверхностно: слишком старый и зовут Шурак. – Дана скосила глаза в сторону входа, где скромно топтался Джакомо Стредери. – Надо у графа расспросить все подробнее.

– Тогда знакомь меня с ним быстрее, – решительно встал на ноги Светозаров.

И вскоре он, после сжатого обмена любезностями, уже выслушивал от потомка рода Стредери еще одну печальную местную историю. Основополагающим правилом считалось для любого Маурьи в этом огромном ашбунском государстве занимать пост, равный правителю провинции. Или не менее солидную должность. Хотя добрая четверть подобных постов и занималась людьми без всякой способности к исцелению. Подобным исключением стал и местный герцог, являющийся по родству внучатым племянником здешнего Маурьи. Его отдельным указом император Маххуджи поставил правителем три десятка лет назад в обход всякого здравого смысла. А истинного целителя как бы назначил первым заместителем. Тем более что сам Шурак к прямой власти не стремился, практически жил в своих лабораториях и, ссылаясь на возраст в девяносто лет, просил его не беспокоить. Ну а герцог Бэлч, уже тогда доживший до сорокалетнего возраста, своего шанса не упустил. А потом и вообще помешался умом в попытках выслужиться перед императором и сделать свою провинцию самой сильной, богатой и примерной. Но как это и бывает в среде диктаторов, порядок вскоре сменился упадком, обманом, стяжательством и взяточничеством. Умеренные налоги задавились беспредельной жадностью. А громкие призывы к справедливости подменились бессовестным, банальным грабежом. К данному времени провинция скатывалась к пределу нищенства и экономического краха. А коварный герцог только наращивал свой аппетит, пытаясь урвать золото с любого места и с любого ашбуна. Именно он семь лет назад и подстроил гибель отца Джакомо и наглый захват последних угодий вокруг замка. А теперь вот решил и сам замок взять штурмом.