Но кальмары не спешили переселяться неизвестно куда. А то и вообще не желали покидать насиженные в грибах теплые местечки. Такие выводы можно было сделать из вопросов, которыми они забросали уже давно позабытого и мысленно похороненного соплеменника.

– Зачем нам это? И здесь неплохо живется! – так же громко, как Живой Ужас, кричали в основном те, кто не имел полного комплекта щупалец.

Вернувшийся на родину герой это заметил и заявил:

– Много тайн уже открыто в иных мирах, и многие вот-вот откроют. Ведутся научные изыскания и на тему отращивания утерянных нами щупалец. И я уверен, что эта проблема вскоре будет решена.

– Вот когда будет решена, – тут же отозвался один из многодетных отцов, – тогда и возвращайся со своими баламутными речами.

Женские особи помалкивали, маленькие детки вообще ничего толком не понимали, зато решили заявить о себе те, кто считался молодым да юным.

– А мы готовы к путешествию! И нам собираться не надо, все ценное и личное – при нас! – крикнул один из них.

По аурам было видно, что вокруг него сгруппировалось около двух десятков таких же решительно настроенных особей. Что интересно, в большинстве своем женских. И, похоже, это были самые молодые и симпатичные особи по местным понятиям. Потому что старшие, как потрепанные, так и целые, кальмары заволновались:

– Да кто вас отпустит!

– Вы обязаны оставаться возле родителей!

– Тем более что на вас имеются определенные виды!

Прусвет даже растерялся:

– То ли меня тут давно не было, и все изменилось, то ли я чего подзабыл… Но с каких это пор молодые кальмарки обязаны кому-то подчиняться? Пусть даже родителям?

Тут уже начался настоящий бедлам – старшие обитатели пещеры стали доказывать, что времена изменились, законы тоже и теперь молодежь обязана выполнять все постановления старейшин.

Сам Прусвет прожил здесь свои первые восемьдесят лет. Затем еще сто десять путешествовал внутри холодного метеороида. Ну и последние шестьдесят лет томился в тюрьме, которую для него устроил коварный колдун Купидон Азаров. То есть большую часть своей жизни он прожил то в тоскливом одиночестве, то в страшном заточении. И только совсем недавно был спасен Торговцем и его супругой, стал их лучшим другом и ярым сторонником во всех начинаниях. Но острое чувство справедливости, желание всегда бороться за правду до конца никогда его не покидали. Поэтому минут пять послушав ор десятков глоток, он налился такой яростью и бешенством, что присмотревшийся к его ауре Дмитрий просто обязан был выплеснуть на друга мощную структуру успокоения и благодушия.